Марсианские войны - Лоуренс Уотт-Эванс

у него жизнь, — ответил Дат, подсаживаясь на место стрелка к лучевой пушке.* * *

Казар понял, что будет жить, когда копыта его коня коснулись мягкой земли.

— Ай-я! — крикнул он, пришпоривая Чино, чтобы успеть уйти на безопасное расстояние от накатывающей сзади орды.

Обернувшись, он увидел падающих с Великой Стены лошадей. Их ноги, лишившись привычной опоры, искали ее в воздухе. Уставшие после многочасовой непрерывной скачки, они приземлялись на ослабшие ноги, спотыкались и падали на бок. На какое-то мгновение перед ним мелькнула Утренняя Лань, вцепившаяся в гриву своей кобылы. В следующий миг она уже пропала из виду.

Шеренга за шеренгой люди и кони скатывались со стены, сталкиваясь, крича, увеличивая этот страшный комок плоти.

Гордость поднялась в сердце хана, когда он увидел, что его воины до последнего вздоха продолжают вести огонь. Костяные Головы почти не стреляли в ответ, отступив при виде отчаянной храбрости монголов…

А колонны все шли и шли, грохот копыт звучал барабанным боем безжалостной судьбы. Провал между двумя стенами быстро заполнялся, из-под серой каменной пыли, поднявшейся над местом катастрофы, доносились стоны и крики раненых и хрип лошадей.

Немало монголов выжило. Однако большинство погибло. Они падали и падали, пока те, что оказались внизу, уже просто не могли выползти и задохнулись.

Казар стоял поодаль, зная, что ничем не может помочь, и что если близким ему людям удастся выжить, то только по прихоти судьбы, а не благодаря кому-то.

Край расплывающегося облака пыли накрыл и его, и Казар подумал, что ради безопасности стоит, наверное, укрыться под его серым покровом, так как небесные шатры по-прежнему висели над головой и, возможно, искали его. Задыхаясь и щурясь, Казар подъехал поближе к провалу и закричал:

— Утренняя Лань! Утренняя Лань!

Ему никто не ответил.

— Ариунболд!

Тишина. Только тут Казар вспомнил, что его верный штандартоносец погиб, превратившись прямо на его глазах в клуб дыма. В это трудно было поверить, и боль сжала сердце хана.

— Герел! Герел! Твой хан ищет тебя!

— Я здесь, — раздался хриплый голос.

Прикрыв глаза, Казар направил коня в направлении голоса.

— Где ты, Герел? Я иду.

— Здесь, мой хан.

Казар нашел его на куче щебня и камней. Герел лежал на спине, по лицу его текла кровь.

— Ты ранен? — спросил Казар, спешиваясь.

— Нет, но мы обречены.

— Мы живы. А значит, не обречены.

— Костяные Головы убивают монголов.

Казар поднял голову. Совсем низко над ними висел кажущийся огромной птицей небесный шатер. Из него никто не стрелял. Кое-кто из монголов еще вел огонь, не причиняя кораблю видимого вреда.

— Твоя орда сражается до конца, — сказал Герел, когда Казар помог ему подняться.

— Это их долг, они же принесли клятву верности, — горько усмехнулся Казар.

В воздухе разносился тошновато-кислый запах крови, внутренностей, блевотины. Казар опустил руку на плечо Герела.

— Я ищу Утреннюю Лань. Где она?

— Не знаю. Я заботился о собственном спасении и не следил за ней.

Казар нахмурился.

— Я не стану тебя ругать, хотя…

Испепеляющий луч ударил в камень справа от Казара, оставив только столбик дыма от валуна.

— Началось, — сказал Герел, оглядываясь по сторонам. — Они уничтожат нас. Мы обманули смерть только для того, чтобы умереть немного позже.

Второй луч ударил еще ближе, почти в то место, где только что стоял Казар. Только теперь его там не оказалось. Он схватил Герела за плечи, развернул лицом к себе.

— Герелхан, мы можем умереть, но можем и выжить.

— Это решит судьба, — согласился Герел.

— Это решит судьба, но в этот час я хочу, чтобы ты принял доспехи Чингисхана.

— Я?

— Да, — ответил Казар, поспешно избавляясь от панциря.

— Но я недостоин такой чести…

— Это решает только твой хан. Там, в руинах смерти я должен отыскать Утреннюю Лань и не хочу, чтобы доспехи мне мешали. Но и бросить в кучу мусора то, что служило мне так долго, я не могу. Посему доверяю их тебе.

— Слушаю и повинуюсь, — сказал Герел, опускаясь на колени.

— Повинуйся немедленно, а на колени станешь потом. Мне нужно идти.

Сбросив доспехи на землю, Казар остался почти обнаженным. Он поднял волчью шкуру, которую раньше возил свернутой у седла, накинул ее на голову так, что волчьи глаза глядели теперь туда же, куда и Казар.

— Позаботься о доспехах и не запачкай. Они мне еще понадобятся, — хрипло сказал он.

— Твое слово приказ для меня, о хан, — ответил Герел, собирая боевые принадлежности величайшего монгола, когда-либо ходившего по земле.

Казар направился к пролому, где еще мелькали вспышки зеленоватого света. Костяные Головы добивали оставшихся в живых. Ну и пусть.

Он прошел не больше тридцати шагов, когда раскаленная белая игла вонзилась в землю за его спиной. Теплая волна с запахом горелой кожи и мяса известила Казара о том, что Герелхан умер вместо него. Какая еще судьба могла ждать человека, поверившего, будто он достоин носить доспехи двух величайших монголов в истории.

Казар не обернулся.

* * *

— Есть! — воскликнул Комо Дат. — Прямое попадание!

— Поздравляю, — негромко сказал Пиар.

— Пусть Команда Смерти займется остальными.

— Вот и конец.

— Да, конец.

Они обменялись взглядами.

— На этот раз вы уверены? — спросил паек.

— Да, он был в тех голубых с золотом доспехах, взятых из гробницы Чингисхана. Сомнений быть не может.

— Тогда не будем сомневаться, — тихо пробормотал Пиар.

* * *