Тени двойного солнца - А. Л. Легат

даже ставленник Восходов не посмеет вам перечить. Они будут ластиться, как голодные коты. Подбирать слова и лебезить перед вами…

– Этого я не просил.

Жанетта громко вздохнула:

– Вам будут подавать горячую пищу, омывать ваши ноги в кадке с подогретой водой. Возьмите с собой хоть десяток шлюх! – в сердцах сказала она.

– Мне нужны только вы.

Обычно жена принимала похвалу, чуть улыбаясь. Сейчас ее злило каждое слово. Она отдалилась – вновь обошла стол и положила ладонь на кресло.

– Вы способны пережить небольшие лишения ради нашей семьи? Меня? По моей особенной просьбе?

Я уклонился от этого выпада:

– Ради вас я готов на любые лишения… кроме военных походов. Как я уже говорил…

– Я прошу вас.

Сейчас ее голос был куда ближе к мольбе, чем к приказу. Меня гоняли под стенами замка, на передовой, под стрелами. Заставляли потрошить безусых мальчишек под неправильным флагом, наблюдать повешенья, грабеж, мыться в ледяной воде и стирать ноги в кровь. Важно ли, отправлюсь я туда по просьбе или жесткому приказу, из большой нужды? Никакой чертовой разницы. Я покачал головой.

– Исключено.

Она закрыла глаза и впилась пальцами в спинку кресла.

– Просите меня о чем угодно, кроме…

– Уходите прочь. – С закрытыми глазами она махнула на дверь. – Уходите, пока я не наговорила лишнего.

На осаде под стенами замка и то было понятнее, что делать.

– Я… кажется, я совершенно не понимаю, в чем…

– Прочь! – рявкнула она.

Я проглотил все слова, посмотрел на нее еще раз – Жанетта так и стояла с закрытыми глазами, – и вышел, стараясь не шуметь. Возможно, так было лучше для всех: лишние слова в тот вечер имелись у каждого.

* * *

Два дня Жанетта морила меня тишиной. В слишком большой постели вили гнезда холод и пустота. И, будто из мести, Деханд следовал по пятам, стоило мне покинуть спальню или нужник. Я выбирался на прогулку, чтобы подумать в тишине. Но его шаги, точно бестолковая музыка уличных бардов, отбивали ритм за спиной, куда бы я ни свернул. Не охрана – надсмотрщик. Я бы наведался к Руту, да приятель отбыл из города, не взяв с собой ни золотника в дорогу.

Все вели себя иначе, точно с ума посходили. В воздухе зрели перемены, и пусть я провалюсь под землю – но меня они не коснутся.

Два дня – достаточный срок, чтобы отпустить острую, преувеличенную обиду. Я нарвал ранних луговых цветов, точно влюбленный мальчишка, и понес их жене. Что еще мне было делать? Покупать на ее деньги шелковые платки? Мучить пением под ставнями?

– Ни слова, – сказал я Деханду, когда тот смерил взглядом растрепанный букет.

Деханд, по счастью, тоже предпочитал со мной не разговаривать. Мы отправились к дому, и я перебирал лучшие слова в голове.

«Дорогая Жанетта, будучи вашим покорным мужем…»

Нет, это ложь. Покорности во мне не прибавилась со дня первой встречи.

«Мне очень жаль, что…»

Тоже ложь. Могу ли я сожалеть о том, что не отправился на смерть, в грязь и холод? С каждым шагом я все больше гневался на себя. Стоило бы не извиняться, а спросить:

«Дорогая жена, какая муха вас укусила?»

За поворотом, ведущим к поместью Малор, стояла женщина в походной одежде. Поначалу я не узнал ее из-за отросших волос. Но она резко пересекла улицу, встав перед нами. И похвасталась всеми шрамами на лице, подчеркнувшими похабную ухмылку. Оторва Руш. Мое давнее невольное знакомство в отряде капрала Гвона…

– Какая честь – повстречать муженька графини-то, – ухмыльнулась она.

Деханд выступил вперед с намерениями, далекими от благих.

– Все в порядке, – окликнул его я. – Мы знакомы.

– И знакомы давненько, – вскинула она голову. – Пойдем.

Я растерялся. Глянул на Деханда – у того на лице созрели все подозрения мира.

– Куда? – нелепо спросил я, все еще сжимая бестолковый букет. – Вернее, зачем?

– Куда надо и кой-чего посмотреть, – огрызнулась она. Я глянул на ее одежду – ножиков не было, но то лишь на первый взгляд. – А коли не пойдешь, то покажу кой-чего кое-кому другому, и тебе, величество, это точно не понравится.

Деханд поднял бровь, явно позволяя себе лишнее. Впрочем, лишнее себе позволял не он один. Я вздохнул: кое-что в людях не меняется никогда. Стоило объясниться перед телохранителем.

– Хорошо, только говорю сразу: меня ждет жена. – Я усилил это слово интонацией. – Времени у меня не больше часа.

Руш подошла ко мне, глядя куда-то в сторону, сблизилась, и… пошла дальше, на восток, к городской стене. Обернулась, поманила рукой.

– Сюда. Не трясись, холеный. Мы шустро. Там тебе тоже много времени не понадобилось, – буркнула она.

Я растерянно вручил букет Деханду. Тот без восторга зажал его под мышкой и пошел за нами, не скрывая досады: пыхтел, точно меха в кузне. Оторва завела нас к старым ночлежкам, точь-в-точь похожим на убежище Даррела, откуда я погнал Варда под стрелы.

– Чего встали? Тут недалеко.

Деханд очень выразительно на меня посмотрел. Я развел руками.

По счастью, Руш не нырнула в небольшой переулок, где точно пару раз прикончили дворян Оксола. Она свернула у самого ближнего дома и придержала дверь сапогом.

– Ну?

Я пригнул голову и зашел в пыльный коридор. Почти сразу же споткнулся о ступеньку в полутьме.

– А ты проваливай, – сказала Руш телохранителю моей жены.

Я примирительно поднял ладони и заверил его, что быстро управлюсь, хоть и не представлял с чем. Деханд хмыкнул, но за нами не проследовал.

Лестница скрипела, я пропустил Руш вперед. Оторва обзавелась неплохой одеждой, что, впрочем, куда больше годилась для путешествия, нежели оседлой жизни в городе. Прибыла недавно?

– Вернувшись в город, я никак не мог тебя разыскать. – Соврал я, осторожно ступая следом. Сказал тише: – Ты будто под землю провалилась…

– А у тебя-то не всегда глаза на жопе сидят, – не то похвалила, не то подбодрила она меня.

Я смолчал. Руш снова открывала двери. Я зашел в небольшой проем, совершенно не понимая, для чего распинаюсь перед этой женщиной. В комнате пахло дерьмом, и уж я рассчитывал увидеть распотрошенного мертвеца, что частенько нам попадались в землях Волока, когда отряд Гвона собирал урожай…

Но комната оказалась чиста. Будто бы туда только заехали – пыль не щекотала ноздри, на пол еще не нанесли сор с улиц, а постель еще не помяли.

– Гу-у, – взвыло из угла.

Руш не закрывала дверь, и кто угодно мог нас подслушать. Она прошла в конец небольшой комнаты и подняла сверток. Предчувствие схватило меня за горло.

– Познакомься со своим папашей, – без особой