Матабар IX - Кирилл Сергеевич Клеванский
— Держись, бородатый, держись, я тебя сейчас исце…
— Не суетись, — выдавил Мелин сквозь зубы. — Сначала их добей, потом меня лечи. Иначе мы тут оба ляжем. Мы хорошо их потрепали. У тебя должно быть преимущество по подпитке Звезд. У них скоро уже Пресыщение.
— Дурак ты, Мелин.
— Сам дурак, Рогов. Иди.
И Рогов пошел.
Вернувшись на прежнее место, он вонзил посох в мостовую и выпустил из себя такой каскад печатей, что даже Ард не успевал их анализировать. Нет, Рогов и вполовину не был так же быстр, как Аверский, но, точно в такой же манере, и сам Ард, возможно, мог продемонстрировать лишь две трети от сложного скоростного воплощения Рогова.
Ему по-настоящему повезло, что Модник оказался военным инженером, а не действительно военным магом.
Свободные рунические массивы плыли над мостовой плотными, дрожащими облаками, статические контуры вспыхивали и гасли быстрее, чем моргали веки, а матрицы параметров, словно слыша чужие приказы, перестраивались прямо на лету.
И самое жуткое, что в отличие от Арда, способного при помощи такого способа воплощения создать с десяток разных печатей, Рогов их соединял в одну единственную!
Огонь, дым, пепел и жар сплелись над улицей в единое существо, похожее на исполинскую огненную змею с дюжиной голов. Каждая из них имела собственный, отдельно прописанный массив целеуказания, и все они устремились к одному из противников по своей собственной, заранее рассчитанной траектории. Жердь успел отвести две головы звуковыми клинками, рассек еще одну направленным акустическим импульсом, но четвертая прошла под его щитом, нырнув к самой мостовой, и вырвалась снизу, прямо под ногами.
Длинный, тощий маг закричал.
Огненный язык прошил насквозь его правое бедро, прожигая мышцы и сухожилия до самой кости. Бандит покачнулся, но устоял, опираясь на посох, а из обугленного отверстия в его ноге повалил вонючий, пропитанный жиром дым.
Котелок попытался прикрыть товарища. Он воплотил перед собой широкий активный ветровой щит и швырнул тот в Рогова, будто собирался пустить блинчик по озерной глади. Заклинание представляло собой плотный диск спрессованного воздуха, в центре которого вибрировало гулкое эхо. Диск со свистом, разрезая каменные плиты и срубая остатки чугунной ограды, прошел над мостовой.
Рогов встретил его собственной печатью со сложной цепочкой зеркальных рунических массивов, отразившей воздушный снаряд обратно в Котелка. Лысый маг отбил свой же диск встречным ветром, но потерял на этом доли секунды и лишние лучи Лей.
Впрочем, Котелок не остановился. Из его посоха одна за другой полетели в Рогова еще три таких же диска, каждый чуть меньше предыдущего, но зато быстрее, и каждый под своим углом, в зародыше душа капитану любые попытки прикрыться однотипным щитом.
Рогов отбил первый все той же зеркальной печатью, второй заслонил дымовой завесой такой плотности, что диск увяз в ней, как нож в воске, а третий встретил конусом раскаленного воздуха, развернувшим воздушный снаряд обратно. Лысый маг легко развеял собственное заклинание, но вновь, пока Жердь приходил в себя, проиграл во времени и в Лей.
Рогов, видя, что Котелок подходит к опасной грани Пресыщения (не важно, что они использовали не накопители, а горящие генераторы — феномен от этого никуда не девался), ударил последний раз. Он вонзил посох в мостовую, активировал последнюю крупную печать из своего боевого репертуара, и над Котелком вспыхнул столб пламени высотой в три человеческих роста. Под ногами капитана мерцала концентрическая печать с тройной матрицей температуры, в центре которой Ард разглядел редко встречающуюся в чужих работах, слишком сложную конструкцию для удержания, не позволявшую пламени распространяться вширь и заставлявшую всю энергию сосредотачиваться буквально в одной единственной точке.
Столб ударил вниз, сжимаясь в тугой огненный конус, и накрыл лысого мага прежде, чем тот успел воплотить хоть какую-то защиту. Котелок, исчезнув внутри пламени на пару долгих мгновений, попытался поставить ветровой барьер, но не успел даже половину рунического массива вывести. И когда столб погас, на мостовой осталась только черная, бесформенная груда, от которой вился удушливый сладковатый запах, знакомый Арду еще по пещерам Медвежьего Разлома.
Жердь, увидев гибель товарища, даже бровью не повел.
— Мне больше достанется, — одними губами произнес он.
Бандит стоял на одной здоровой ноге, опираясь на посох, а из навершия его оружия уже потянулись новые нити Лей, складываясь в особо сложную, многосоставную печать. Ард разобрал параметры волны, частоту, амплитуду, и понял, что Жердь готовит звуковой удар такой мощности, какого хватит, чтобы превратить и Рогова, и Мелина, и весь окрестный квартал в груду гудящих обломков. Видимо, длинный маг решил, что терять ему больше нечего и предпочел поставить на кон все оставшиеся у него силы.
Но в этот момент Мелин, до того сидевший под карнизом и зажимавший культю, поднял свой обломанный посох левой рукой. Запаса до Пресыщения у него уже не оставалось, как, собственно, и кисти, способной нормально держать оружие, тоже, но Мелин, как стало ясно Арду через мгновение, все это время придерживал свой основной козырь.
Резонанс сжал всю ту невидимую Лей, что постепенно угасала в воздухе вокруг капитана, в одну тугую, яркую точку. Печать под ногами Мелина вспыхнула едва ли не белым светом, а в воздухе, втягиваясь в обломок посоха, замерцали лоскуты прежних заклинаний.
Из обломка в сторону Жерди вырвался сгусток раскаленного воздуха размером с кулак, и спрессованного до плотности камня. Сгусток даже летел как-то медленно, лениво, с виду совершенно безобидно, но Ард прекрасно знал, что внутри этой обманчиво маленькой капли заключена энергия, способная пробить танковую броню. Потому что именно ради этих целей данную печать и создавали.
Жердь увидел сгусток и попытался поставить звуковой щит, но его уже наполовину воплощенная печать обрушилась под гнетом Резонанса Рогова, поддержавшего своего товарища. Сгусток ударил длинного мага в грудь и прошел насквозь, оставив в его плаще аккуратное круглое отверстие с обугленными краями. Жердь постоял еще мгновение, недоверчиво глядя на свою грудь…
— Жаль… так… много денег… — а потом медленно осел на мостовую и больше не шевелился.
Над улицей повисла тишина, в которой особенно отчетливо трещали горящие дома, далекие крики уцелевших бандитов на крышах и тихое, прерывистое дыхание двух капитанов, оставшихся посреди разоренного квартала. Один из них стоял, опираясь на посох и тяжело глядя себе под ноги; второй сидел под карнизом, прижимая к груди обрубок руки. Кровь уже
