Магия крови - Ник Перумов

уже собиравшегося двигаться дальше войска – туда, где дорога расширялась, образуя нечто вроде площадки, со всех сторон заросшей низким кустарником (за ним мерцало и переливалось Междумирье, и у Витара эта картина вызывала головокружение: ну не должно такого быть, просто не должно, и все тут!). Пятачок застелили коврами, заставили походной мебелью – и там, на деревянном кресле, отдыхал здешний маршал, невысокий смуглый человечек, уже пожилой, но худощавый и подвижный; скорее всего, и этот родом из Корвуса.

– Так-так-так! – Он вскочил, завидев Витара, и едва не кругами забегал по коврам. – Это ты, милейший, обнаружил лазутчиков? Но как?!

– Не понравились они мне, – завел Витар заранее обдуманную песнь. – Одеты не по-нашему, да и что им делать посреди войска…

Маршал оживленно кивал, будто соглашался. Неожиданно резво он подскочил к круглому столику на высоких ножках, посредине которого на деревянной подставке покоился темно-синий кристалл, покрытый белесым налетом.

– Прекрасно, хвалю за наблюдательность! – воскликнул он, правда, у Витара сложилось впечатление, будто ни одному его слову не поверили. – Вот сейчас еще она спросит – и все, ты свободен!

Он схватил кристалл; на миг его лицо утратило живость, черты поплыли, рот приоткрылся, и вот – на онемевшего Витара смотрит совершенно чужой взгляд. Маг не удержался, призвал магическое зрение – и его глазам ясно представилась та, кто сейчас завладела телом командующего.

Когда-то это была очень красивая женщина, высокая, черноволосая, с властным и благородным лицом; теперь великая магия, непрерывно текущая сквозь тело, изменила ее: чародейка сделалась еще выше, высохла, точно мумия, спину ее скрючило; нос с легкой горбинкой обратился почти что клювом, рот провалился, глаза запали и теперь светились из впадин мертвенной белизной.

Витара передернуло, а безгубый рот бывшей чародейки растянулся в издевательской ухмылке.

«Да, на что только не пойдешь ради могущества… Но ведь она довольна! Еще бы: почти что богиня, могучая, властная над жизнью и смертью множества существ! А что не красотка – так оно даже лучше, бояться будут больше…»

– В-величайшая?..

Голова в венчике редких волос одобрительно кивнула. Мертвый взгляд жег Витара, пронизывал насквозь, и маг запоздало сообразил, что не успел закрыться. Поздно: Величайшая увидела все, что хотела. Протянула руку – высохшую, с многосуставчатыми пальцами, увенчанными когтями. Нетерпеливо дернула кистью: мол, давай амулет.

Витар отступил на шаг – в спину тотчас уперлось что-то твердое, кажется, гизарма.

Дольше тянуть было некуда. В многофигурных тавлеях, игрывать в которые весьма любил Лаэда-старший, дед Витара, подобная расстановка именовалась «цугцванг»: когда любой выход плох и приходится выбирать из всех зол меньшее, либо то, которое в перспективе можно обратить в выгоду для себя.

Плохой расклад, очень плохой. Но не безнадежный. Потому Витар только отрицательно качнул головой.

И ударил, разрубая канал связи между синим кристаллом и Величайшей. Уж здесь-то сила его слушалась!..

Маршал тонко вскрикнул и осел на ковры в обмороке. Витар немедленно вздернул вокруг себя магический щит – самый простой, отводящий лишь такие же простые чары, – и не зря; через пару мгновений на щите оранжевым цветком расцвел первый огнешар.

Вот только от честной стали чары защищали плохо. Тот, кто тыкал его в спину гизармой, быстро оправился от неожиданности; лезвие просвистело возле уха, чиркнуло по щеке – Витар едва успел увернуться, щеку обожгло, по ней потекла теплая струйка. Выхватил меч – следующий выпад уже отбил и едва не отправил слишком бойкого стражника в полет сквозь Ничто.

– Бей колдуна! – раздался крик. – Бей, вяжи! Не боись, всех не попалит!..

Они и вправду могли легко задавить его числом: никакой, даже самый умелый воин не справится с тысячами и тысячами обычных пехотинцев. Пора было бежать – как есть, с неснятым заклятием Стихий, с амулетом, словно кричащим окрест «отберите меня, вот я!».

Витар вбросил меч в ножны. Прыгнул вперед, схватил круглый столик и побежал, расталкивая им сбившихся на пути людей; теснота и неразбериха были ему сейчас только на руку. Наемники, опасаясь свалиться с дороги, шарахались в стороны, а парочку самых храбрых достаточно было как следует пихнуть столиком. На его счастье, врата, перегораживавшие перекресток, как раз открылись: по одному из путей вооруженные стражники пригнали толпу пленников – диковатого вида созданий с покрытыми рыжей шерстью головами и руками, одетых в какое-то тряпье.

У Витара даже сомнений не возникло, для чего уроженцам Таэринна эти несчастные, охваченные ужасом существа. Величайшая вовсе не отказалась от магии крови – просто берегла покуда свой мир, предпочитая выкачивать силы из соседних.

Маг как таран вклинился в эту толпу; столик полетел в Ничто, солдатский меч вновь взблеснул, перерубил одну веревку, другую – и пленники, пользуясь свободой, неожиданно ловко принялись разбегаться. Поднялся крик, кто-то визжал, как видно, раненый; кто-то полетел с тропы, но суматоха сделала свое дело: Витар оторвался от погони, проскользнул за створки… и тут же растянулся от умело подставленной ноги. Сверху на него навалились, мигом вывернули и скрутили запястья.

– Не серчай, колдун, – пропыхтел ему в ухо давешний товарищ, детина-старослужащий, – а токмо раз уж Величайшая взялась тебя разъяснить, так пускай и разъясняет. А то мало ли. Ну-ка, дай обыщу тебя!..

Витар дернулся – бесполезно. А детина вдруг замер, руки его, споро шарившие по сумкам и карманам боевого мага, ослабели. Витар приподнялся – лишь для того, чтобы рухнуть обратно под тяжестью тела бывшего товарища; из груди у того торчал внушительный арбалетный болт.

Улегшийся было крик поднялся вновь, маг уловил и знакомый свист стрел, и лязг оружия: кто-то напал на войско Величайшей, напал прямо здесь, в Межреальности! У Витара это по-прежнему не укладывалось в голове. «Не Междумирье, а проходной двор какой-то! Кончится тем, что они высосут все эти миры не хуже вампиров, досуха, изгадят пространство меж ними и покатятся дальше, могучие, безумные и почти необоримые. Нет, тысячу раз прав мессир Архимаг: эту заразу надо выжигать каленым железом, пока еще можно…»

Стычка шумела вокруг, кричали люди, звенели клинки, однако Витар продолжал смирно лежать, придавленный мертвым наемником; тихо-тихо, чтобы не привлекать ненужного внимания, он нащупывал выпавший из руки меч. Тот вроде отлетел совсем недалеко, хотя в пылу борьбы его, конечно, могли отбросить дальше…

Ага! Есть!.. Пальцы мага скользнули по клинку, нащупали тяжелую, грубую рукоять. И очень вовремя: вслед за стрелами пространство под дорогой пронизали горячие токи чужих заклятий. В дело вступили неведомые маги.

Заклятия были просты, но сила в них вкладывалась немалая: огнешары лопались над дорогой с такими вспышками, что жмурился даже лежащий лицом вниз Витар. Маг поморщился: примитив, так транжирить силу