Поступь крови. Перерождение. Том 1 - А. Никл

покинуть нижнего уровня Преисподней. Никто не знал — почему. Ходили разные слухи: о проклятии, темнице, междоусобных демонических войнах. Но правду не знал никто. Я не раз брал Демонов в плен и пытал их на протяжении долгих дней, чтобы разгадать эту тайну. Бесполезно. Демоны и сами терялись в догадках.

Однако Владыка прекрасно управлял своими подчиненными из Преисподней и создавал новых и новых монстров. Людоед когда-то был обычным человеком, но стал заместителем Владыки и его верным пёсиком. Невзрачный на вид — темноволосый, кареглазый, щуплого телосложения.

— Но, генерал… — капитан осёкся, когда я повернулся и уставился на него. Набравшись смелости, он продолжил: — Людоед в одиночку уничтожил армию Французской Республики и…

— Довольно! — я поморщился, и капитан, струхнув, шагнул назад. Однако я не позволил — притянул его обратно за воротник и отчеканил, смотря прямо ему в глаза: — Поддашься страху — проиграешь заранее!

— Приветствую тебя, Кровавый Генерал! — прогремел усиленный магией голос. Это говорил Людоед — правая рука Владыки Демонов. Пока в небе разворачивалось сражение, его армия подошла, и сейчас нас разделяли жалкие сто метров. — Мой господин великодушно готов пощадить остаток людей. Ты знаешь, что ждёт тебя за отказ?

— Он чересчур настойчиво предлагает мир, — я презрительно скривился. — Кажется, он боится проиграть.

— Как ты смеешь кусать протянутую ладонь⁈ — со злостью прошипел Людоед и взмахнул рукой. В тот же миг армия Демонов бросилась в наступление.

Мои капитаны знали, что делать, — план битвы был обговорен тысячу раз. Я знал, что на решающее сражение Владыка Демонов пришлёт своего любимчика — можно сказать, собственное человеческое воплощение. Никто из воинов не выстоит против Людоеда. Моя цель — прикончить его, пока моя армия сдерживает Демонов. Я порезал ладонь и создал кровавый доспех.

Теперь я выглядел как трёхметровый тёмно-красный голем. Размахивая мечом направо и налево, я разрезал Демонов пополам и расчищал дорогу к Людоеду. Он злобно оскалился и перевоплотился в свою демоническую форму. Его тело удлинилось, руки обвисли до земли, словно у орангутанга, а на голове выросли здоровенные ветвистые рога. Его кожа покрылась шипами, а на руках и ногах образовались острейшие когти.

— Я сомжру тембя! — прорычал Людоед. Из-за отросших клыков он плохо выговаривал слова. Задрав голову, он завыл и побежал на меня, разбрасывая Демонов словно кегли.

Мы столкнулись в центре сражения. Людоед наклонил голову, пытаясь насадить меня на рога, но я отскочил в сторону и рубанул по ним кровавым мечом.

БАХ! Сталь соскользнула с рогов, оставив лишь небольшую царапину. Я крутанулся вокруг своей оси, поднырнул и разрезал грудную клетку Людоеда от ключиц до солнечного сплетения. Хлынула чёрная кровь, словно кислота расплавляя истоптанную траву. Несколько брызг попало на мою правую руку и прожгло кровавый доспех. Тупая боль разлилась от запястья до локтя.

— Владыка подарил мне свою силу! Так просто тебе не победить! — расхохотался Людоед и, выпрямившись, прыгнул на меня. Он развёл руки в стороны, будто собирался крепко-крепко меня обнять. Ну, вероятно, это недалеко от истины. Он хотел вымазать меня в своей ядовитой крови, чтобы она разъела кровавый доспех. Разница в росте сыграла мне на руку. Я отвёл левую ногу назад и с силой ударил Людоеда в грудь. Он отлетел на десяток метров, создавая борозду в толпе Демонов.

— Хватит игр, — прохрипел демон, поднявшись, и швырнул в меня неоново-жёлтое заклинание.

Я никогда не сталкивался с подобным. Жёлтая окраска характерна для иллюзий, а ядрёный яркий цвет — для ядов. Я сотворил кровавый щит и сделал его поверхность зеркальной. Заклинание отскочило от него и отрикошетило в Демона-Фугу. Поле боя осветила жёлтая вспышка, и в следующее мгновение Демон-Фугу — такой же раздутый и с глупо распахнутым ртом, как рыба, — принялся облизывать нечто невидимое. Спустя секунду из его рта полилась синяя пена и он рухнул на землю, содрогаясь в конвульсиях. Ядовитая иллюзия. Любопытно.

Какое-то время мы перебрасывались заклинаниями, но вскоре Людоед попытался сблизиться ещё раз. Я понимал его задумку. Он хотел, чтобы каждая его рана причиняла мне вред. Чем больше я пускаю ему кровь, тем сильнее она меня же и разъедает. Но кое-чего он всё-таки не учёл. Я — Кровавый Генерал, и управление кровью — это моя главная способность. С чужой кровью, конечно, сложнее, но…

Я знал о способностях Людоеда и предугадал это. Подпустив его поближе, я вытащил из кармана небольшой сапфир и сжал его в правом кулаке, а потом — размахнулся и врезал Людоеду под дых. Кулак вошёл в рану, и сапфир упал куда-то в кишки Людоеда. Я стиснул зубы, чтобы не закричать. Боль была адской. Демоническая кровь разъела мой доспех и ошпарила кожу. Но ничего, потерплю до лазарета.

— Я убью тебя во имя Владыки! Твоя голова будет висеть у него в покоях, — пообещал Людоед и ударил, целясь когтями мне в шею. Однако на половине движения он упал и выгнулся дугой, раздирая свой живот и пытаясь из него что-то достать. Чёрная кровь из его раны хлестала ручьём. Однако она не стекала на землю, а поднималась в воздух и вытягивалась в тончайшие нити. Они опутали Людоеда с головы до ног.

— Ты умрёшь во имя человечества и его процветания, — произнес я, и кровавые нити разрезали Людоеда на тысячи кусочков. Его выпавший глаз бешено вращался, пытаясь сфокусироваться на мне. Сильных Демонов очень сложно убить. Их нужно либо сжечь в Адском Пламени, либо расщепить на миллионы миллионов молекул, чтобы Демоны не смогли собраться заново. Проблема в том, что Адское Пламя невозможно остановить. Оно сожрёт не только Демонов, но и Москву. Я раздавил мозг Людоеда, который почти собрался воедино, и попросил: — Полежи-ка смирно пять минут.

После боя с их предводителем, я врезался в демонические ряды, разбрасывая тварей направо и налево. Моя армия не отставала — мы продавливали Демонов, оттесняя их от Москвы. Кровавые копья и стрелы разлетались по всему полю боя, в воздухе висела кровавая взвесь, и невыносимо пахло железом. Однако, пока мы убивали одних Демонов, другие успевали регенерировать и снова встать в строй. Битва была бесконечной.

Внезапно я оступился,