Поступь крови. Перерождение. Том 1 - А. Никл

восприятие всех органов чувств в двадцать раз по сравнению с обычными человеческими показателями. Вы можете контролировать уровень восприятия самостоятельно. На данный момент он находится на привычном вам».

Я сконцентрировался на слухе и мысленно приказал ему усилиться. В эту же секунду на меня обрушилась какофония звуков. Оглушённый, я прижался к стене и закрыл глаза — мозг был не в состоянии обрабатывать всю информацию. Глубоко вдохнув, я уменьшил звук и сосредоточился только на палате перед собой, отрезая все посторонние шумы. Ага. Шелест газеты, бормотание. Кто-то не спит. Я направился дальше. Таким образом я обошёл весь коридор и нашёл палату, в которой пациенты спали крепким сном. Я осторожно туда пробрался и сразу же нашёл телефон — он лежал сверху на тумбочке. Защита на отпечаток пальца. Легко. Владелица-то спит рядом. Я разблокировал телефон и вернулся в свою палату.

В течение трёх часов я ворошил интернет, выискивая необходимую информацию. И полученный результат меня не порадовал. Мир был совершенно другим. Это был не повтор прошлой жизни, это была абсолютно иная история. Почему? Ну, закономерности было провести несложно.

Например, Чемпионат мира. В прошлой жизни я увлекался футболом, и мои родители купили небольшую футбольную команду. Впоследствии из неё вышли знаменитые футболисты, которые попали в сборную страны. Благодаря им, Российская Империя выиграла Чемпионат мира. Но в этой жизни Трубецким было наплевать на футбол.

— Неужели моё существование так сильно влияло на происходящие события? — я ошарашенно пялился в экран телефона. Серьёзно, я был обычным ребёнком! Но вот, в этой жизни я… то есть Вова Трубецкой родился мёртвым и всё пошло Преисподняя знает как!

В основном, конечно, все изменения были связаны с моими детскими увлечениями. Родители изо всех сил старались, чтобы я был всесторонне развитым ребёнком, а заодно и спонсировали все школы и кружки, в которые я ходил. Но некоторые изменения нельзя было объяснить моим отсутствием. Взять тот же развал конфликт между Американской республикой и Канадской Федерацией, а также гражданскую войну в Судане. Туда уж Вову Трубецкого никак не притянешь. Причина может быть одна.

Владыка Демонов изменяет мир специально.

Но если так, если он связан с событиями во внешней политике, то… Во-первых, он успел завербовать множество людей и уничтожает человечество изнутри, а во-вторых — мне нельзя высовываться. Он знает, что я знаю, что он знает… Тьфу! В общем, тайна моей личности — важное преимущество.

Я повертел телефон в руках, и мои пальцы на автомате ввели адрес Славограмма. Я вбил в поиск знакомое имя, и открылась страничка с фотографиями. Последняя была в чёрной рамке, с ленточкой в левом нижнем углу. У меня пересохло в горле. Убийца моих родителей, герцогов Трубецких, умер.

Когда это случилось, я изучил ублюдка вдоль и поперёк. Я мечтал убить его, когда он выйдет из тюрьмы. В какой-то момент это превратилось в манию. Я постоянно заходил на его профили в соцсетях и тупо перелистывал фотографии, представляя, как убиваю его особо жестоким способом. Да, я зашёл в Русограмм, чтобы найти урода в этой жизни. Он ещё не совершил преступления, но у меня не было ни малейших сомнений. Я бы его отыскал и убил. Но… он уже мёртв.

Я нахмурился. Связано ли это с моим отсутствием? Нет. Жизни Трубецких и этого ублюдка никак не пересекались.

— Ах ты, хитрая мразь! — меня осенило. В горле пересохло, на языке разлилась горечь. Пришлось прополоскать рот, чтобы меня не стошнило. — Ты понял, что я переродился в другом теле. Но ты также знал, что я попытаюсь хоть как-то связаться со своими настоящими родителями. Это послание. Ты наблюдаешь за моими близкими людьми. За теми, кого я любил. За Василиной тоже?

Василина в этом возрасте путешествовала с семьёй по Латинской Америке — её родственники были волонтёрами, которые помогали детишкам из бедных стран. В интернете о них не было даже упоминания. В принципе, неудивительно. Государства Латинской Америки считались дикими, дипломатических отношений ни с кем не поддерживали. Никого не интересовали волонтёры, которые попёрлись в такую задницу мира.

Я очистил историю браузера и так же незаметно вернул телефон туда, где взял.

Если я свяжусь с родителями или Василиной, то этим подставлю их под удар. Владыка Демонов сможет использовать их как разменную монету или рычаг давления. Нет. Я буду присматривать за ними издалека. Пока я не уничтожу Владыку, они останутся для меня чужими людьми. Никто не свяжет Руслана — кстати, как там моя фамилия? — и герцогов Трубецких. И уж тем более — никому неизвестную девочку Василину.

Как бы больно ни было, но прошлое останется в прошлом.

Я больше не собирался проигрывать. Последняя битва с Демонами стала для меня жестоким уроком.

* * *

Прошлая жизнь. Финальная битва с Демонами.

Когда всё пошло через задницу?

Армия Демонов наступала на последний оплот человечества. Токио пал четыре дня назад. Вашингтон взлетел на воздух вчера. А сегодня утром я узнал, что Демоны сравняли с землёй Берлин и Мадрид. Четыре из пяти городов, которые устояли в первый год войны с этими чудовищами, полностью разрушены. Осталась только Москва. И она была за моей спиной.

Я поднял свой кровавый меч к небу и громко заорал, подбадривая уставших воинов. Мы сражались с Демонами на протяжении нескольких суток и сильно вымотались. Никакие воодушевляющие речи не работали — только крики ярости и злобное рычание, наши мозги переключились на животный уровень.

Уцелевшая армия шла в последний бой под моим предводительством. Все понимали — либо мы победим, либо человечество будет уничтожено, а на Земле воцарятся Демоны. С крепостных стен Москвы за нами наблюдали мирные жители: старики, дети и женщины, которые предпочли не брать в руки мечей. Все те, кого мы защищали, ради кого сражались. Я чувствовал, что ко мне прикипели сотни взглядов, ловя каждое моё движение.

— Генерал, кажется, это Людоед, — сказал один из моих капитанов. Он приложил ладонь ко лбу и напряжённо всматривался вдаль. — Точно! Людоед! Я вижу его знамя!

— Ну а кого ещё пошлёт эта мерзкая демонская рожа? — я усмехнулся.

Владыка Демонов не мог