Испивший тьмы - Замиль Ахтар

– Корни, – ответила Алия.

У нее на удивление зоркие глаза.

– Он молится, – добавила Ана. Похоже, и у нее зрение нисколько не хуже. – Должно быть, именно этого он и хотел все это время.

Мне вспомнился наш разговор на вилле в Тетисе о том, что подарить Круму. Похоже, его не интересовали дары этого мира, лишь нечто из иного мира, который он так отчаянно хотел призвать.

И в животе у меня зародился страх, такой же черный, как поглотившая нас ночь. Безумец не смог бы объединить столько племен рубади и завоевать окруженный железными стенами Пендурум. Крум стоял посреди битвы с какими-то корнями в руках не потому, что так велела ему вера. Он видел своего бога. И дэвы тоже хотели этого. Пока кровь его орды окрашивала болото, я задыхался от ужаса.

Раздались крики – пронзительные и истошные. В первых рядах нашего южного отряда взорвался один воин Компании. Из его лица и живота вырвались черви и быстро поползли по лианам и грязи к другим людям.

Я и моргнуть не успел, как черви напали на четверых молодых солдат Компании. Они разорвались пополам от шеи до паха и выпустили целую волну быстро растущих червей, жаждущих новой живой плоти. Мы готовились к этому. Каждый боец выхватил из мешка бутыль и кремень, разлил по земле масло и поджег все что можно. Костры не могли как следует разгореться из-за сырости, но пламя хотя бы не гасло. Занятые в ближнем бою отряды прекратили сражаться и ускакали под прикрытие стрелков, продолжавших палить по рубади. Враг осыпал их стрелами в ответ, пока черви ползали по полю боя или с визгом сгорали в слабом огне.

Но черви лишь отвлекли нас от чего-то гораздо более страшного. Перед Крумом с женами появилась сияющая черная дверь с аркой наверху. Ее покрывали призрачные зеленые руны, подобных которым я никогда раньше не видел. В гавани Коварных отмелей я твердо усвоил, что, если откуда ни возьмись вдруг появляется дверь, лучше в этом месте не задерживаться.

– Антонио, ты самый меткий стрелок среди нас. – Я указал на Крума, который все еще держал свои древесные корни перед дверью. – Убей его, чтобы мы могли поскорее убраться отсюда.

Антонио слишком увлекся, глядя то на землю, то на медленно открывавшуюся дверь. Так же как и все остальные.

– Антонио!

Он посмотрел на меня:

– Он слишком далеко, капитан. Нужен целый отряд, чтобы была хоть какая-то надежда.

– И он у тебя есть.

Антонио свистнул и щелчком пальцев подозвал нескольких воинов, охранявших нас. Некоторым из них пришлось перескакивать верхом или перепрыгивать пылающее масло, окружавшее наши позиции.

Антонио спешился, оставив мою дочь одну в седле, и встал вместе со стрелками у самого края уступа, лицом к полю боя внизу.

Я тоже спешился и приказал Ане слезть с лошади. Она неохотно подчинилась, по всей видимости больше страшась надвигающегося хаоса, чем меня.

– Заряжай! – скомандовал Антонио.

Каждый стрелок насыпал порох на полку аркебузы, а затем набил дуло порохом и шариками пуль. Все это они утрамбовали шомполами. Те, у кого потух фитиль, разожгли его кремнем.

– Готовьсь!

Все взвели курки аркебуз.

– Цельсь!

Они подняли длинноствольные аркебузы на плечо и прищурились, глядя в прицелы.

Я заткнул уши пальцами, Ана и Алия последовали моему примеру.

– Пли!

Девять аркебуз выстрелили в унисон.

В теле Кардама Крума появились дыры.

Но он не упал. Он даже не опустил руки и не выронил корни. И из пулевых отверстий не выходила кровь, только дым.

А потом, как я и надеялся, вверх по его ногам поползли черви и забрались в отверстия, проделанные аркебузирами. Подходящий конец для кагана. Но Крум не взорвался новыми червями. Наоборот, черви исчезли вместе с его ранами, оставив после себя лишь чистую, неповрежденную кожу.

Червивая гниль, исцеляющая человека, вместо того чтобы убить, – пожалуй, самое странное из того, что я видел за долгую жизнь.

– Заряжай! – снова скомандовал Антонио. Аркебузы были скорострельные, так что стрелкам нужно было только положить в ствол новую пулю.

– Цельсь!

– Пли!

Они проделали в Кардаме Круме новые дыры. И снова черви заползли по его ногами и запечатали раны.

– Он не человек, – сказала с лошади Алия. – И все это не человеческое. Васко, надо уезжать отсюда.

Светящаяся черная дверь открывалась и становилась выше и шире, показывая то, что находится по другую сторону. В том мире был день, хотя сияние солнца казалось каким-то недобрым. Там тоже имелся лес, только перевернутый. Деревья свисали с красных облаков, их корни дышали. Среди ветвей призрачно светились зеленые светлячки, вращаясь по идеально ровным орбитам.

В глубине моего сознания зазвучали странные песнопения, прорастая сквозь мысли, как сумрачные лианы. Я едва успел отвернуться, прежде чем они начали застилать мне глаза, будто потусторонние песни превращались в картины, слишком перегруженные смыслом, чтобы понять их.

Открывавшейся двери, червивой гнили и бессмертного кагана было вполне достаточно для того, чтобы понять, почему многие солдаты Компании предпочли бежать, а не выполнять приказы и сражаться.

– Труби общее отступление, – сказал я. – Всем скакать обратно в форт.

Прежде чем Антонио успел это сделать, ударил гром, хотя дождя не было.

Караульные у огненной стены взорвались синим и золотым светом, их дымящиеся тела разлетелись по земле. Антонио и его стрелки повернулись к новому врагу. Не успели они выстрелить, как гром грянул снова.

Красные молнии прочертили их нагрудные пластины, разрывая грудь. Поджарили их изнутри. Лицо Антонио стало черным как уголь, а потом превратилось в пыль и взорвалось.

Я не понимал, кто кричит. Ана бросилась вперед, пытаясь убежать.

Но я еще не сгорел только потому, что она находилась близко.

Я схватил ее за руку и притянул к себе. Она кричала и вырывалась, и мне пришлось взять ее за горло.

Я даже не видел Михея, только дымящуюся смерть и неизвестные глубины тьмы. И посреди всего этого стоял ангел, будто луч света за стеной горящего масла. Мара.

– Мама! – пронзительно крикнула Ана.

Мара перешагнула через огонь и подошла к нам.

– Отпусти ее, Васко.

Я взглянул на Алию, которую так милосердно пощадил Михей. Ее лошадь попыталась рвануть вслед за остальными и теперь металась между огнем и краем уступа, где стоял я. На лице Алии было написано потрясение, она дрожала, а по щекам и платью стекала почерневшая кровь Антонио.

– Сюда, Алия. – Я попытался схватить поводья ее лошади. – Прошу тебя, Алия, давай поближе.

Ее лошадь пронеслась мимо меня. Я ухватил поводья и натянул изо всех сил. Затем сбросил