Луна освещает путь в тысячу ли. Том 2 - Александра Альва
Имперцы мгновенно встали в боевые стойки, но Ван Юн покончил с ними настолько быстро, что они даже ничего не успели понять. Одним размашистым ударом глава школы Юэин отбил выпад своего противника и рассёк его тело снизу вверх. Перехватив древко так, чтобы тупая сторона оказалась впереди, он вонзил лезвие в грудь стоявшего сзади стражника, продавив пластины доспеха внутрь, – мужчина вскрикнул, и через мгновение его голова слетела с плеч, легко срубленная подобно цветку на тонкой ножке.
Гости одновременно охнули, воочию увидев стиль боя знаменитого Принца Ночи, о котором после войны с государством Фа ходили легенды.
Один из солдат, что стерёг главные ворота, побежал вперёд с боевым кличем, но Ван Юн лишь немного отступил, позволяя чужому оружию пройти рядом с его грудью, после чего завёл гуань дао за спину, обманывая нападавшего, и подрубил тому ноги. На позолоченные двери брызнула кровь, словно начинающий художник неосторожно стряхнул с кисти остатки киноварной краски. Ещё двое напали на Принца Ночи, но быстрый вихрь ударов остановил и их – бездыханные тела повалились на пол.
Оставшиеся стражи, верные императору, теперь колебались и не спешили покидать свои посты у других выходов. Они стояли перед сложным выбором, какой смертью умереть: от руки генерала Ночной армии или же от гари, которая наполняла грудь. Но Ван Юн даже не взглянул на них, он оттолкнул сапогом лежавшего на пути мертвеца и вместе со своими людьми поднял засовы, отпирая массивные двери. На площадь из распахнутых створок повалил чёрный дым.
– В первую очередь помогите раненым и тем, кто потерял сознание! – приказал он, и заклинатели поспешили обратно в зал на помощь пострадавшим.
Десятки гостей выбирались наружу один за другим, их лица и одежда были покрыты копотью, и все они кашляли до того громко, что напоминали смертельно больных, заходящихся в приступе. Последним из дверей Зала Высшей Гармонии вышел Принц Ночи, он помогал нести главу И Бэя, который безвольно повис на плечах своих людей, опустив голову на грудь.
– Он не дышит, не дышит! – причитал один из заклинателей в голубом одеянии. – Наш господин не выносит жар огня!
Не обращая внимания на происходившее на площади, Ван Юн уложил И Бэя на землю и поднёс указательный палец к его носу – даже лёгкого дыхания не ощущалось на коже.
– Тут настоящая бойня! – крикнул кто-то из адептов и отбил удар взявшегося словно из ниоткуда повстанца.
– Окружите нас стеной, мне нужно время!
Принц Ночи плохо разбирался в лекарском деле, но сейчас очень старался вспомнить, где находилась точка на теле, что освобождала застоявшуюся ци. Когда заклинатели из школ Юэин и Циншуй подобрали оружие с мёртвых имперцев и встали плечом к плечу вокруг своих предводителей, Ван Юн размял пальцы и нащупал точку жэнь-чжун[126] над бледной губой мужчины. Когда-то его научил такому приёму целитель Ань, и теперь он надеялся, что этого хватит, чтобы привести человека в чувство.
Живая стена из адептов разваливалась на глазах: мимо пролетали стрелы, и уже было не разобрать, кто и на чьей стороне сражался.
Нажав посильнее на впадинку между губами и носом И Бэя, Ван Юн принялся постукивать того по щеке свободной ладонью.
– Давайте же, господин И, мы бы не отказались от вашей помощи в битве! – Он обернулся и крикнул: – Воды, быстрее!
Тут же кто-то протянул ему дорожный бурдюк, и Ван Юн, не заботясь о том, что перед ним лежал представитель благородной семьи, просто вылил прохладное содержимое на лицо И Бэя.
Из груди главы школы Циншуй вырвался хриплый стон, и мужчина наконец задышал, тяжело и рвано.
– Я вам теперь обязан жизнью… – прошептал он, не в силах говорить громко, и открыл слезящиеся глаза, увидев нависшего над собой Принца Ночи.
– Лучше не обо мне думайте, а о том, как вытащить из этой преисподней своих людей, – ответил Ван Юн и протянул И Бэю руку.
Тот без возражений кивнул и ухватился за предплечье неожиданного союзника, с трудом поднимаясь на ноги. Его белые волосы испачкались в саже, а благородное лицо приобрело сероватый оттенок после того, как он чуть не задохнулся во дворце, но всё же господин И держался достойно и сразу принялся высматривать адептов Циншуй, что рассредоточились по двору.
Ван Юн тоже осмотрелся – площадь перед Залом Высшей Гармонии слишком походила на поле боя, которое ему доводилось видеть раньше: повсюду лежали убитые имперцы в поблёскивающих в свете пожара доспехах и разрубленные тела мятежников, а вокруг них расплывалась кровь, что собиралась в лужи и текла ручьями прочь от дворца.
В ушах раздавался резкий скрежет металла и крики раненых – отряды стражи скрещивали мечи с повстанцами, и силы обеих сторон казались равными. Теперь исход битвы могло определить только одно – выбор, который сделают заклинательские школы.
Но Ван Юн не спешил отдавать какие-либо приказы своим людям: он уставился в сторону распахнутых позолоченных дверей, из которых два генерала вывели Цзинь Гунмина, что чудом выжил в недавней давке. Одежда чэнсяна висела клочьями, а сам он с ног до головы был покрыт синяками и кровоподтёками.
Цзинь Гунмин хромал и прикладывал к разбитой губе рукав, но как только оказался на улице и увидел всё происходящее, принялся кричать:
– Произошла измена! Измена! Убивайте мятежников, и вас щедро наградят!
Заклинатели из школы Шилинь, многие из которых служили при императорском дворе, без колебаний бросились вперёд, напирая на повстанцев и оттесняя их к воротам. Но никто не успел пролить и капли крови: все вдруг остановились. Над полем боя разлилась могущественная аура, и колени воинов сами собой стали подгибаться. Имперцы никогда прежде не ощущали столь сокрушительного напора ци и потому замерли на месте, охваченные внезапным оцепенением.
По площади шёл высокий мужчина в белых одеяниях, которые развевались по ветру и делали его похожим на небожителя, сошедшего на землю. На поясе у заклинателя висел меч в серебряных ножнах, а на спине виднелся запрещённый знак школы Дафэн – чёрные линии, закрученные в спираль. За ним ровным строем, распределившись по двое,
