Князь Гиперборейский - Валерий Михайлович Гуминский

жду от тебя особенной информации, — чернота глаз русского пугала его почему-то больше, чем вся эта ситуация, происходящая вокруг.

И оставшийся в одиночестве боевик Ордо Маллеус начал говорить, раскрывая довольно много адресов, где свила гнезда агентура Сектора Ориент. Никита с интересом узнал некоторые подробности про вычегодские прииски, которые, оказывается, контролировали не только опальные роды Авиновых и Борецких, но и люди Доменико Котеза. Впрочем, эта информация немного запоздала, но уверенно подтверждала предательство Бельских. И о том, что мезенский Храм Перуна почти с точностью до пары-тройки километров локализован, стало неприятным сюрпризом для Никиты. Значит, у него не остается никакого иного решения, как полностью уничтожить затаившихся боевиков Котеза. Иначе быть беде.

— Я рассказал все, что знал, — крепыш сжался от холода. Предрассветные сумерки уже вступали в свои права, от земли тянуло сыростью, а стоять по щиколотку погруженным в подмерзшую землю он как-то не привык. Точнее, не был готов.

— Хорошо, я тебе верю, — Никита замолчал, прокручивая в голове услышанное, и проверяя, не забыл ли чего важного. — Я обещал тебе долгую жизнь, и ты ее получишь. Только как ты ее проживешь — меня уже не волнует. Дуарх, эта душа — твоя. Постарайся не нарушить мое слово.

— Не беспокойся, Хозяин, — демон подошел к съежившемуся крепышу и демонстративно грубо высморкался ему под ноги. — Он будет долго жить, наслаждаясь всеми прелестями Ледяного моря. Курорт будет незабываемым!

В один миг крепыша обволокло серой непроницаемой воронкой, в которой заглох его дикий крик ужаса — а потом наступила тишина: гулкая, глубокая и невероятно спокойная. Ильяс вздохнул полной грудью пахнущий терпкой хвоей воздух, посмотрел на безмятежно закрывшего глаза Никиту, и растерянно спросил:

— А как мы попадем домой?

И заржал, чувствуя, как внутри распрямляется пружина, сжатая до такого состояния за все несколько последних тяжелых дней, что казалось — еще немного, и она разлетится на мелкие острые осколки.

Никита распахнул глаза и задумчиво произнес:

— Действительно, было два такси, и оба я отпустил.

И присоединился к Ильясу, оглашая лес чистым и облегчающим душу смехом.

Глава 15

Петербург

Зимний дворец, конец апреля 2016 года

— «Поездка Папы Римского Феликса V в Мадрид в середине апреля оказалась для него губительной, — Александр с удовольствием читал статью из какой-то итальянской газеты. Вернее, читал он перевод, выполненный секретарями-референтами, а газета лежала рядом. Каждый из сидящих в кабинете императора, мог видеть разворот с большой фотографией почившего Папы Феликса в траурном обрамлении. — Ни для кого не было секретом, что понтифик страдал серьезным сердечным заболеванием. Еще три года назад произошла утечка из Резиденции Папы о его здоровье, и кто поделился с журналистами подобной информацией, до сих пор неизвестно. Учитывая состояние Папы, логичнее было бы не совершать подобных путешествий. В результате неоправданного политического решения о встрече с монархом Испании королем Альфонсом XIV в период обострения болезни главы Ватиканской церкви произошло то, что и должно было произойти с глубоко больным и старым человеком. Двадцать пятого апреля прошла встреча понтифика с внештатными апостольскими протонотариями[5], а уже в полдень следующего дня ему стало плохо. К сожалению, экстренная помощь и реанимационные мероприятия не помогли. Сердце Папы Феликса V остановилось…»

Император откинулся на спинку кресла и обвел взглядом замерших в ожидании людей, отвечающих за деятельность силовых структур. Остановил его на Сумарокове, даже сидя умудрявшемся держать благородную осанку. Лицо графа было непроницаемым.

— Святослав Борисович, меня снедает любопытство, как вы провернули подобную акцию? Ведь не просто так стали отказывать почки у старца, хотя здесь и не написано об этом, и одновременно с этим сердечко забарахлило.

— Ваше Величество, сложность операции складывается из многих факторов, — неторопливо ответил Сумароков. — И самые главные из них — на начальной стадии подготовки. Как я вам уже говорил, моя агентура уже давно внедрена в политическую и религиозную систему Ватикана и многих княжеств, объединённых в Итальянскую республику. Вы только что прочитали о встрече понтифика с апостольскими протонотариями, которые удостоились чести поцеловать руку Папы после мероприятия. Яд на губах, прикоснувшихся к коже, вызывает необратимые последствия для организма. Начинают отказывать почки, печень, сердце. А главное, найти его не представляется возможным.

— Наследие Борджиа? — хмыкнул Возницын.

— Нет, Федор Ильич, — посмотрел на него с легкой снисходительностью Сумароков. — Это разработки нашей лаборатории. Но признаюсь, кое-что из арсенала семейства Борджиа нами использовалось, но как основа для создания эффективных средств уничтожения врагов России.

Граф говорил об этом спокойно, как и подобает Воину, защищающему свою землю. Правда, об этом мало кто знал, а Меньшиковы ни за что не раскроют тайну гиперборейца, потому что им выгодно иметь в союзниках одного из представителей северного Ордена.

— Не завидую вашим врагам, граф, — признался Глава ИСБ, внутренне поежившись от слов коллеги по силовому блоку. — А вы дали своему человеку антидот?

— Несомненно, — так же бесстрастно кивнул Сумароков.

Александр очень внимательно следил за реакцией собравшихся здесь людей. И про себя довольно улыбался. Репутация графа Сумарокова, редко появляющегося на заседаниях, состояла из густого шлейфа слухов, недомолвок и своеобразных анекдотов. Все знали, что его служба при дворе императора очень секретная, но чем именно занимается Святослав Борисович — оставалось непроглядной тайной… Для светского дворянского общества. Тот, кто был осведомлен — держал рот на замке. Сумарокова за спиной называли «Граф Длинные Руки» за его невероятную способность дотянуться до любого врага престола, скройся он даже в амазонских дебрях. Поэтому каждый должен знать, какую игру начала Россия, и не соскочил с подножки набирающего скорость поезда.

— Итак, господа, — император повысил голос, — Папа Феликс ушел на небеса, в Риме начинается вакантный престол. Я не ошибся, Владимир Андреевич?

— Все правильно, Ваше Величество, — откликнулся Суворов, успевший перед этим отпить минералки. Аккуратно отставил стакан и продолжил: — По смерти понтифика начинается период Sede Vacante, что и означает «вакантный престол». Одновременно с этим идет подготовка к конклаву. Господин Тургенев без сна и отдыха встречается с теми кардиналами, которые, с большой вероятностью, примут участие в выборе нового Папы. Причем, именно с теми, кого рекомендовали «наши» кандидаты — Строцци и Контарини.

— Надеюсь, в финансах господин Тургенев не стеснен?

— Ни в коей мере, — наклонил голову Суворов. — Для Григория Степановича выделена особая статья расходов.

— Она должна окупиться