Мертвый узел - Андрей Царев

то, что может долго храниться. Заправьте свою машину, бензина может не хватить на всех. Купите запас лекарств — поверьте, они вам понадобятся. С вами был я, Саня Спецназ, и я буду держать вас в курсе развития событий, оставайтесь со мной на связи, и да прибудет с вами сила, мои друзья!'

Вот теперь всё, вот теперь можно и спать. Посмотрел на часы — половина первого ночи, за окном темнота и тишина, зловещая тишина. Налил себе ещё немного виски, залпом выпил, и пошёл спать, но сразу вскочил с кровати и перед сном почистил своё травматический пистолет. Кто знает, будет ли у меня завтра время его почистить?

22 марта, утро.

Будильник зазвонил как всегда, резко и внезапно. Я вскочил и начал шарить на полу в поисках телефона, но потом вспомнил, что оставил его заряжаться в прихожей, а это значит, что вставать придётся в любом случае. Сейчас половина восьмого утра, я поспал всего семь часов, но ничего, днём наверстаю. Господи, почему же так болит голова? Я посмотрел на стоящую рядом на столике бутылку виски и глубоко вздохнул. Наверняка, опять палятина, и дёрнул меня чёрт брать эту разрекламированную «Проппер твелф»? Я прошёл на кухню, открыл кран и налил полный чайник воды. Надо же, всем вчера насоветовал запасаться водой, а сам не запасся, и теперь во рту как будто кошки нагадили. Полез в холодильник, открыл стоявший там пакет с молоком, налил себе в кружку и, давясь, выпил. Не заходит у меня молоко по утрам, хоть ты тресни, тем более — с похмелья. Кваску бы холодненького, или пивка. Но пивка рано, время зарабатывать деньги. Я быстро надел термобельё, маскхалат, натянул модную шапочку в расцветке мультикам, потом вышел за дверь, и в тамбуре влез в кроссовки чешской армии. Это тоже мне выслали для рекламы, и кроссовки оказались реально классными. Не беговые, но универсальные, я с удовольствием надевал их каждый раз.

Когда закрывал тамбурную дверь, обратил внимание, что кто-то стоит на лестничной площадке между моим и верхним, третьим этажом. Осторожно выглянул и узнал соседа. Дядя Витя был тихий бытовой пьяница, лет под шестьдесят, никогда не скандалил и не буянил, а вот заснуть в подъезде мог запросто. Тихо поздоровался и прошёл мимо, спустился вниз и вышел во двор, осмотрелся — никого, машины не ездят по двору, только дворник — узбек копошиться возле мусорки. Все верно, сегодня суббота, выходной день. Я вздохнул ещё раз и побежал.

Надолго меня не хватило, метров через сто закололо сердце, и я остановился. Спортсмен, блин, с похмела и не выспавшись, решил побегать. Но это меня не огорчило, я достал телефон, постарался принять естественное положение, что бы была видна моя красная физиономия, благо она у меня и так после вчерашнего виски была красная, термобелье под маскхалатом, естественно, фирменная шапочка и кроссовки. Ногу я задрал на парапет, что бы ещё и фирменные носки были видны и сделал селфи.

«Правильное субботнее утро», — подписал я свою фотографию, и моя физиономия полетела по всем социальным сетям, набирая лайки и просмотры. А как иначе? Не буду же я всем говорить, что напоролся вчера виски, бегать не могу, поэтому тупо сфоткаюсь и пойду домой дальше спать. На часах было восемь утра, как раз открывалась «Пятёрочка» у меня около дома, и я поспешил ко входу в магазин. В кармане у меня всегда с собой была визитница с карточкой сбербанка, куплю что-нибудь попить. Желательно холодненькое и питательное.

На часах уже было восемь ноль семь, а магазин всё ещё не открылся, и только движение и свет за дверью говорили о том, что кто-то в торговом зале есть. Переминаясь с ноги на ногу, я стоял около дверей и смотрел по сторонам. Ничего необычного, унылый весенний пейзаж, вот старушка гуляет с собачкой, вот проехала мимо машина такси, из которой вышла молодая дамочка, и разухабистой походкой направилась к подъезду. Не иначе, как с пятничной гулянки возвращается. На улице градусов десять, небо чистое, вот-вот разогреет, люди проснутся и вылезут из своих домов, и в это время меня привлекла речь из громкоговорителя.

— Уважаемые жители Новогорода, убедительно просим вас оставаться дома в связи со сложной эпидемиологической ситуацией. Не выходите на улицы, берегите свои жизни и жизни ваших близких.

Машину я не видел. Скорее всего, она катилась по главной улице, а мой дом был только на третьей линии от проспекта, поэтому я, пожав плечами, вошел в открытую мне молодой продавщицей дверь магазина. Девушка в форменной одежде, наверняка новенькая, лет двадцати, улыбнулась мне и надела на лицо медицинскую маску. Точно, я и забыл совсем, эпидемия же типа. Но когда я пришел на кассу с ящиком пива, тремя бутылками «Джека Дениэлся» и набором орешков к пиву, улыбка с лица красавицы исчезла, я увидел это даже под маской. Она, наверное, думала, что я спортсмен, а я, оказывается, утренний алкоголик, или трясун, как таких называют продавцы винных магазинов. Я расплатился картой, сгрёб бутылки в пакет, поставил на ящик с пивом сверху, и, стараясь не уронить, направился к выходу.

Далее предстояла сложная процедура — открыть подъездную дверь. Я аккуратно, стараясь не разбить, поставил ящик на асфальт, достал магнитный ключ, поднёс его к замку, дверь запищала, и я открыл её, потом, придерживая ногой, поднял с пола ящик. Бутылки сверху в пакете предательски звякнули, но не упали. Осторожно поднимаясь по лестнице на второй этаж, я чувствовал, как потею больше, чем от своей минутной пробежки. Вот она, настоящая утренняя разминка, заносить ящик алкоголя в квартиру. Сверху, увидев меня, стал спускаться дядя Витя. Правильно, я сейчас дверь открою и впущу его в тамбур. А там и жена, полная тётя Рая, примет эстафету и затащит пьяницу в дом.

— Всю ночь, что ли, тут спал, а, дядя Вить? — не оборачиваясь, спросил я, и в это время в мою сторону пахнуло мертвечиной.

Резкий запах ударил в нос и заставил меня обернулся, и как раз вовремя. Прямо ко мне потянулись руки, и невысокий субтильный старик оскалил свои гнилые зубы. Сомнений не было, дядя Витя был мёртв, и ожил, как те мертвяки, что я видел в магазине, как Серёга и его продавец. Не ожил только тот грабитель, кому я выстрелил в голову из пистолета. Но мой «Гранд Пауэр» остался в квартире. В дядю Витю никто не стрелял, никаких ран на нём не