Парагвайский вариант. Часть 3 - Олег Воля
Мордехай выделился в отдельную фирму-дистрибьютор и занимался исключительно торговлей. Сеть коммивояжёров росла, и вместе с ней росла номенклатура товаров, которые Мордехай брал на реализацию. Чтобы облегчить себе жизнь, с нового года Розенбах вкладывался в печать почтовых каталогов, способных добраться туда, где ещё не было торговых агентов.
Ходж тоже отпочковался в отдельную компанию по намыву грунта. Мозес Тейлор одобрил кандидатуру, и теперь Пол с энтузиазмом погрузился в реализацию небывалого проекта.
Компанию «Дженерал Механикс» возглавил Штюбе. Инженером он, конечно, не был, но управленческих талантов у него оказалось больше, чем у остальных претендентов. Для новой компании это было куда важнее технического гения. В качестве такого гения в фирме числился Хант.
Солано убедил Ханта продолжить работу над швейной машинкой и, опираясь на собственный опыт, существенно ему помог. Первый прототип уже стрекотал в мастерской изобретателя периодически ломаясь. Ценник предполагался совершенно негуманный, и Солано с Розенбахом обдумывали стратегию продажи столь дорогого товара в рассрочку.
Ну и, конечно, Иеремия Говард. Молодой юрист энергично впрягся в работу треста по освоению патента на вулканизацию. Солано обрисовал ему перспективу стать миллионером, и Говард упускать такой шанс не собирался.
С самого начала сотрудничества Говард видел варианты, как в рамках закона можно отжать бизнес у неискушённого южанина, но теперь, после акции на Хэллоуин, решил с Солано не ссориться. Его сдерживало понимание, что рано или поздно и к нему могут прийти люди с резиновыми рожами и устроить ему «самоубийство». Солано о мыслях Говарда не знал, но именно на такой эффект и рассчитывал, замазывая и его, и Розенбаха в откровенном криминале.
Застолье, разумеется, сразу же приняло формат подведения итогов за прошедший год и составления планов на год грядущий. А они были очень солидные. «Дженерал Механикс» должна быть готова к шквальному росту заявок на манометры.
Общенациональный конкурс по приборам безопасности намечен. Уэбстер намекнул на сумму, за которую пролоббирует нужные условия победы — под которые подпадёт только и исключительно их манометр. А это не просто общенациональная слава, но и норматив, который потребует наличия таких манометров на всех пароходах и паровозах. А там и остальные подтянутся. Так что Уолтеру Ханту Солано поручил продумать приспособления и шаблоны, облегчающие и ускоряющие работу.
Звездой застолья стал Ходж и его новенькая компания, о которой никто из присутствующих пока не знал. Новость о том, что скоро под руководством британца у Нью-Йорка появится дополнительная земля, всех очень заинтриговала. И прямо за столом разгорелся спор о том, насколько это экономически выгодно и где еще можно намыть акр-другой.
Под этот спор минутная стрелка незаметно приблизилась к полуночи — и Солано также незаметно исчез. Чтобы появиться в совершенно каноничном советском костюме Деда Мороза с классическим мешком через плечо. Все несколько опешили, наблюдая, как в пятно света под газовой потолочной лампой входит босс с фальшивой белой бородой на завязках. Ещё большим шоком стало то, что он заговорил стихами, стараясь говорить басом и почему то О-кая как уроженец поволжья:
Скоро полночь, джентльмены,
Инженеры, бизнесмены!
И на смену мне придёт
Долгожданный Новый год.
А пока в моей вы власти —
Приступлю к приятной части:
За работу вашу честную
Награду дам известную.
Солано поэтическим даром не обладал, поэтому вирши были откровенно третьесортными. Но новизна ситуации и эффект неожиданности полностью компенсировали недостатки стиля. Развязывая мешок, Солано неторопливо обошёл стол и направился к Штюбе.
Знают все, что Густав Штюбе
Торговать печами убыл —
И теперь в Бразилии
Печное изобилие!
Все добродушно засмеялись, а Солано выудил из большого мешка мешочек поменьше и вручил менеджеру. Тот, улыбаясь, вытряхнул содержимое на скатерть. Среди россыпи конфет на стол выпал белый узкий конверт и тяжёлый стеклянный шар. В нём закружились хлопья снега, медленно оседая на маленькую кухонную печь, стоявшую под тремя пальмочками. Пока все с любопытством наблюдали за манипуляциями немца, Солано подошёл к бывшим слесарям:
Кто в работе с первых дней?
Говард Тинджи, Кендрик Пейн.
Не только работать умеют руками —
Но и держать язык за зубами.
Каждый из них тоже получил по мешочку, и среди конфет каждый обнаружил шар со слесарными инструментами, прислонёнными к тисочкам и наковаленке. Взрослые люди трясли свои шары, наслаждаясь видом того, как снег покрывает игрушечные атрибуты их ремесла.
Искушён во всех делах
Мордехай наш Розенбах —
Про любого мистера
Он откопает истину.
Мордехай с поклоном принял мешочек и неторопливо заглянул внутрь. Там лежал снежный шар — снежинки медленно оседали на крошечный зелёный почтовый ящик с латунной ручкой. Розенбах погладил свой шар, потом бережно поставил на стол и выудил из мешка конверт
Солано усмехнулся. В конверте у каждого лежал банковский чек с солидным денежным бонусом. Когда старый почтовый служащий увидел сумму, он издал непроизвольное «О-го» Остальные немедленно принялись вскрывать свои конверты. А Солано продолжил:
Воплотит любой чертёж
Инженер Пол Рэпси Ходж —
Родом из Британии,
Мастер созидания.
Ходж оказался не меркантилен и чек смотреть не стал. Он вцепился в шар где стоял его паровой самоходный пожарный насос. Инженер даже выудил из кармана лупу, чтобы рассмотреть детали — миниатюра была весьма подробной.
Проявляет Уолтер Хант
Изобретателя талант —
Станет сердцем сей упрямец
Фирмы «Дженерал Механикс»!
Нью-йоркский изобретатель тоже выудил из мешка свой шар и принялся рассматривать крошечную швейную машинку. А Солано, под начавшийся звон курантов, повернулся к последнему оставшемуся без подарка:
Наш знаток законов Говард
Восхищаться дал нам повод —
Всем задачи он раздал,
Трест резиновый создал!
Довольно улыбаясь, молодой юрист принял мешочек и лишь краем глаза заглянул внутрь, не доставая. Он считал это неприличным и детским — хотя пальцы сами нащупали стеклянный шар на дне. Так никто и не увидел, что снег в его шаре покрывал стопку книг, перемежавшихся настоящими золотыми монетками.
Солано тем временем уже заканчивал, стараясь чётко попасть в такт часам:
Мне теперь пришла пора
Убираться со двора —
Как пробьют часы двенадцать,
Стану прошлым я считаться.
С вами будет Новый год,
Он сейчас сюда войдёт —
В девятнадцатом столетье
По порядку — сорок третий!
Бой часов затих. Солано сорвал бороду и закричал: — С Новым годом!
Коллектив капиталистов ответил вразнобой, громко и совершенно искренне.
