Военный инженер Ермака. Книга 6 - Михаил Воронцов

дереву. Казалось, что сосновые брёвна ещё пахли смолой, а на срезах выступали янтарные капли. Мы закончили строительство не так давно, работая как проклятые — рубили, тесали, ставили срубы башен, копали ров. Казаки ворчали, что я гоняю их хуже любого боярина, но никто не отлынивал.

Полторы сотни человек. Я мысленно пересчитал силы в который уже раз. Сто пятьдесят казаков против тысячи с лишним татарских воинов. Безумие, если смотреть на голые цифры. Но цифры — это ещё не всё. Будем надеяться на это.

Я пошёл вдоль стены, проверяя готовность в очередной раз. Первым делом глянул на мои новые пушки.

Бронзовые красавицы поблёскивали на солнце. Удлинённые стволы с толстым дулом — моя гордость. Обычные пушки стреляли картечью шагов на сто пятьдесят, от силы двести. Эти могли достать врага на четырехстах и дальше. Когда татары выкатят свои орудия, и начнут бить по стенам — наши пушкари ответят раньше, чем враг успеет прицелиться.

Во всяком случае, я на это очень надеюсь.

При каждом орудии стоял расчёт из трёх человек. Ванька, старший здесь, поднял руку в приветствии.

— Всё готово, Максим. Картечь отмерена, фитили сухие.

— Помни, Ваня, — я остановился рядом с ним, — первый залп даёшь по их пушкарям. Не по коннице, не по пехоте. По пушкарям. Смотри, как будут выкатывать пушки. Во все глаза смотри.

— Да помню я, помню, — усмехнулся он. — Ты уже раз десять говорил.

Раз десять. На самом деле больше. Но когда начнётся бой, когда вокруг будут свистеть стрелы и греметь выстрелы, легко забыть любые наставления. А мне нужно было, чтобы татарская артиллерия замолчала в первые же минуты.

Дальше по стене я проверил обычные пушки, которые мы привезли из Кашлыка. Все литье происходило пока там, но скоро я планировал начать работать с металлом и здесь.

Если, конечно, Тобольск устоит.

Ядра лежали аккуратными пирамидками, картечные заряды упакованы в холщовые мешочки. Пороха хватало с избытком.

Рядом лежали две нарезные пищали. «Кентуккийские винтовки» с нашими сибирскими оптическими прицелами. Спиральные нарезы в стволе, тщательно взвешенные свинцовые. Из таких пищалей был убит Кучум и его правя рука — мурза Карачи.

Сейчас пищали были распределены между лучшими стрелками. Их задача — выбивать татарских военачальников, когда те появятся в зоне поражения. Если повезёт, мы обезглавим вражеское войско ещё до того, как оно подойдёт к стенам. На это есть надежда, сын Кучума Маметкул, говорят, человек очень смелый и горячий. А смелость в бою часто имеет оборотную сторону.

Я спустился во двор острога, где кипела работа. Казаки таскали бочки с водой — тушить пожары, если татары начнут забрасывать нас горящими стрелами или подожгут острог еще как-то. У нас есть даже простенькие брандспойты для тушения пожара водой.

У западной стены двое бородатых мужиков возились с огнемётом, проверяя соединения труб и работу мехов.

— Как смесь? — спросил я, подходя ближе.

— Готова, Максим, — ответил старший, утирая пот со лба. — Хватит надолго.

Я кивнул. Огнемёты были страшным оружием. Смесь из топлёного жира, смолы и спирта горела даже на воде, прилипала к телу, к одежде, к щитам. Мы применим их, когда враг полезет на стены. Применим и будем слушать крики заживо горящих людей.

Война — грязное дело. Я знал это давно.

Следующим пунктом были мины. Основную надежду сейчас я возлагал именно на них. Деревянные пеньки с конусообразно выдолбленной сердцевиной, начинённые порохом, камнями и острой железной сечкой повиснут на внешней стороне стен на специальных крюках. Когда татары скопятся у подножия стен, готовясь лезть наверх, мы подожжём фитили.

Взрывы, осколки, паника. Всё, что нужно, чтобы сломать штурм.

Я сам изобрёл эту конструкцию. Сам испытывал, подбирая нужное количество пороха. Сил и времени потратил уйму. Но результат того стоил.

Обходя стены дальше, я остановился около полибола — моей удачной попыткой воссоздать древнегреческое изобретение. Цепная передача с эксцентриком позволяла выпускать болты почти непрерывно, пока стрелок крутил рукоять. Скорострельность, конечно, не сравнить с современным автоматическим оружием, но для шестнадцатого века — настоящее чудо.

Два полибола. Один на северной башне, другой на южной. Им точно найдется работа.

Я провёл рукой по внутренней стороне стены, где были натянуты подбои. Медвежьи и лосиные шкуры, вымоченные в воде, сшитые в единое полотно и закреплённые на расстоянии ладони от брёвен. Если вражеское ядро пробьёт стену, подбой поймает большую часть щепок, которые иначе превратились бы в смертоносные снаряды.

Некоторые казаки поначалу смеялись над этой затеей. Потом, когда я показал им, что делает деревянная щепка, летящая со скоростью пули, смеяться перестали.

Я снова поднялся на стену и посмотрел на юг. Пока что никого, но эта тишина — перед бурей.

* * *

…Ермак сидел за столом, перед ним лежала расстеленная карта — мы начертили ее совсем недавно. Напротив атамана стоял Савва Болдырев. Его Ермак ценил и часто ставил на самые опасные дела.

Я остановился у двери. Ермак кивнул — оставайся, мол. Видно, хотел, чтобы я тоже слышал.

— Значит так, Савва, — Ермак говорил негромко, но внушительно. — Когда донесут разведчики, что татары идут к Тобольску, возьмёшь две сотни. Ночью выдвинетесь и затаитесь в лесу, поближе к острогу. Там балка есть, поросшая ельником.

Болдырев кивнул.

— Там и встанешь. Как услышишь бой — не дёргайся сразу. Подожди. Пусть татары о стены потрутся, пусть побольше их поляжет под частоколом. Острог крепкий, удержится какое-то время.

Ермак провёл пальцем по карте, показывая направление удара.

— А потом — атакуй. В спину. Со всей силой. Но и не жди слишком долго, а то острог тяжело придется.

Савва слушал молча, только щурился, словно прикидывал что-то в уме.

— Казаков всё равно будет гораздо меньше, чем татар, — продолжал Ермак. — Но если внезапно ударить в спину, когда они на стены полезут — победа будет за нами. А разгромим Маметкула — считай, наполовину хребет сломаем всему ханству. После Кучума правит сейчас мурза Кутугай, а он не воин, глядишь, с ним даже мир заключить сможем. Но Маметкул метит на его место.

Болдырев переступил с ноги на ногу.

— Выходит, в Кашлыке совсем малый гарнизон останется? Пятьдесят человек?

Ермак развёл руками — широко, с какой-то усталой обречённостью.

— Ну да, Савва. А что делать? Иначе никак. Людей у нас не бесконечно. Либо рискуем, либо сидим по крепостям и ждём, пока нас по одному перережут.

Он встал, прошёлся по избе. Половицы скрипели под его тяжёлыми шагами.

— Татары вроде не должны атаковать Кашлык. Их Тобольск интересует — он им как кость в горле.