Эльфийский бык 2 - Карина Демина

И брат будет благодарен.

Да, несомненно.

Он даже ощутил некоторый прилив вдохновения, впрочем, обычный — работать с бумагами Калегорм любил, пусть мало кто был в состоянии оценить изысканную вязь оборотов древнего языка бюрократии. Это же ещё не значит, что не следует стараться.

Он и старался.

А распечатав текст, поставил свою подпись, затем извлёк из тайника малую печать и коснулся, вложив толику силы.

Вот так.

Бросил взгляд на часы. И всё же вынужден был разбудить помощника. Имперская канцелярия при посольстве начинает работать с восьми утра. И ждать так долго Калегорм не мог.

Его разрывала жажда деятельности.

Или свершений?

Или чего-то… чего-то хорошо позабытого, что он не отказался бы вспомнить.

— Отнесёшь лично. Передашь… найдёшь кому передать. А дальше пусть читают.

— А… вы куда? — в глазах помощника было удивление.

Немалое.

Едва ли не ужас.

— В Подкозельск, — милостиво ответил Калегорм. — Ненадолго… И да…

Адвокаты…

Или пока без них обойдётся?

— В Подкозельск? — помощник моргнул, просыпаясь окончательно. И скривился. Был он довольно молод, а потому порывист и слегка бестолков. Но в целом весьма перспективен. И последние пять лет Калегорм держал его рядом, чтобы было кому занять его место.

Потом…

— Машину вызвать? — помощник всё-таки зевнул и широко.

— Машину? Не стоит. Я тропу открою.

Так будет быстрее.

А вещей у Калегорма немного. Так, родовой меч, лук и колчан — он не был уверен, что понадобится, но и оставлять оружие без присмотра не привык. Рюкзак с документами и бутылкой воды, да сменой белья.

— Тропу? В Подкозельск? Это же сил уйдёт… возмущения пойдут… и незамеченными не останутся. Как мне объяснять тропу?

— Сошлись на договор от тысяча пятьсот шестьдесят шестого года по человеческому исчислению, пункт третий второй части, о способах перемещения посольских лиц… в общем, поищи сам!

Помощник только и кивнул.

Недоумение на его лице сменялось откровенным удивлением.

— Да что вообще в этом Подкозельске?

— Смысл жизни, — Калегорм знал, что не поймут, но сказать хотелось.

Еще одно странное желание?

Почему бы и нет.

А тропа в нужном направлении открылась легко. Благо, карту Калегорм глянул. К утру должен пройти. Или чуть позже.

Вряд ли промедление так уж критично.

Глава 36

Случаются посиделки и обсуждаются перспективы развития сельского хозяйства

«По-настоящему мудрый человек сразу понимает, на что стоит положить глаз, а на что — всё остальное»

Философия познания сущего, издание первое, нецензурированное.

Дом возвышался над остатками ограды.

— Какой он… — Маруся хотела что-то добавить, но запнулась. — Необычный…

— Это да, необычный. Я, честно говоря, думал, что будет что-то… ну стандартное. Такое вот… что молодые эльфы возводят, когда решают жить отдельно. Там как правило внутри одна большая комната, для медитаций, размышлений. Творчества. Или работать можно.

— А эльфы работают?

— Работают, — вынужден был признать Иван. — Всё же и поля требуют ухода, и лес внимания, и травы лекарственные… не только лекарственные. Остальное… да и современный мир тоже пробивается. Хотя чем ближе к центру Предвечного леса, тем хуже работает техника.

— Значит, это и раньше клуб был? — Маруся всё же решила прикоснуться к стене. — Тёплый какой.

— Это сила не облеглась. На самом деле, — Иван тоже прижал руки, вслушиваясь в происходящее. — Он уже полностью развернулся… выполнил… сейчас бы сказали, что программу. И стабилизировался. Почти… потому и долго так… заглянешь?

— А можно?

Маруся торопливо руку за спину спрятала и обернулась.

— Ты хочешь вернуться? — спросил Иван. — Домой?

— Хочу. Но… не стоит. Она не любит, когда кто-то видит её слабой. Ничего. Если очнулась, значит, есть неделя… по крайней мере неделя есть. Может, и больше. И я всё надеюсь, что оно как-то наладится, что ли… станет как раньше, чтобы сил прибавлялось, а не наоборот.

— Могу я что-то сделать?

— Что?

— Понятия не имею. Что-нибудь. Силой там поделиться… хотя не скажу, что её у меня много.

— Напрашиваешься? — фыркнула Маруся. — Вон какую домину вырастил. В два этажа.

— Это не я. Это она сама. Там толчок был нужен и только. С этим и ребёнок справился бы… эльфийский, — Иван смутился, потому что было несколько непривычно, чтобы его хвалили. — Идём?

И руку протянул.

А её приняли.

— Идём, — согласилась Маруся.

Порог.

И дверь.

И запах свежескошенной травы.

Внутри темно. А проводка вряд ли сохранилась. Всё же во времена, когда дом закладывали, про электричество ещё не знали. Но пару светляков Иван создал. И они, повинуясь воле, поднялись к потолку.

— Здесь… странно.

— Дом очень старый. Даже по эльфийским меркам, — вынужден был признать Иван. Ему и самому было интересно.

Гладкий пол.

Будто наливной или каменный, но это дерево, как и стены. И огромное пространство… зала? Пожалуй. Стол тоже явно рассчитан не на пару человек, вытянулся вдоль стены или скорее даже раскинулся.

Лавки.

Шкур на них не хватает, для аутентичности.

И доспехов на стенах. Или гобеленов… да, именно.

Зал занимал весь первый этаж дома, при том, что сам он несколько раздался в боках, выбравшись далеко за пределы прежних очертаний.

Открытый очаг из каменного дерева, черного, будто заранее обуглившегося.

Лестница на второй этаж.

И здесь уже комнаты, отделенные одна от другой тончайшими листами даже не дерева — будто бумаги. Сундуки у стен их прямым продолжением.

— Красиво, — Маруся осматривалась с недоверием. — И такое вот… ощущение…

— Древности?

— Да. Странно, правда?

— Почему?

— Ты его на днях посадил, а он древний.

— Он стал таким, каким должен был быть. И был. Давно, когда у него имелся хозяин или даже, я бы сказал, хозяева. Это похоже на общинный дом… хотя тоже не совсем верно. Те много больше. Порой они занимают несколько деревьев и достраиваются или надстраиваются. Изменяются по мере необходимости. Да и устроены куда сложнее. Это же… не знаю, — вынужден был признать Иван. — С другой стороны, какая разница?

Главное, он вернулся, этот дом.

Он ведь долго держался, когда хозяева ушли… куда? И ждал возвращения? Или просто стоял себе, используя силу, какая была. Но без подпитки он старел.

И однажды просто уснул.

Наверное, это похоже на сон. Сердце его осталось в сплетении корней, которые как-то поддерживали искру жизни, а