Год 1976, Незаметный разворот - Александр Борисович Михайловский

- У вас там благодаря товарищу Бережному и иным прочим все было поспокойней. А тут усилиями некоторых товарищей, начиная с Хрущева и кончая всякой шелупонью, Владимир Высоцкий - это не человек, а оголенный нерв, что, конечно, благоприятствует развитию таланта барда, но очень вредно для его здоровья...

- Товарищ Высоцкий - это большой талант, достойный Сталинской премии, - сказал Висса-рионыч. - Беречь его надо, холить и лелеять, а тех, кто вздумал ему мешать и портить жизнь, в самом деле отдавать Лаврентию... на опыты. Есть у нас такое мнение.

Тем временем, пока «в верхах» обменивались этими самыми мнениями, Владимир Высоцкий отдохнул и перешел ко второй части концерта - лирической. На импровизированную сцену, смущенно улыбаясь, вышла Марина Влади. Высоцкий представил ее публике, назвав своей драгоценной половиной, верной подругой и соратницей. Марина была хороша в тонком белом свитерке и длинной прямой юбке. Выглядела она скромно, но вместе с тем эффектно. При ее появлении зрители-мужчины одобрительно загудели и стали улыбаться: им пришлось по нраву, что замечательный бард примерный семьянин. А вот некоторые женщины наверняка опечалились... Потому что невзрачный с виду Высоцкий обладал чрезвычайно мощной харизмой, и, когда пел, удивительным образом преображался и казался если и не Аполлоном, то, по крайней мере, титаном.

Сначала эти двое на два голоса исполнили «Балладу о любви», потом «Дом хрустальный» и «Здесь лапы у елей дрожат на ветру», затем Марина Влади соло спела «Песню Марьи», «Я несла свою беду», «Так случилось, мужчины ушли». Потом очередь снова перешла к Высоцкому, который спел «Было так, я любил и страдал», «Белый вальс», «Белое Безмолвие» и «На стол колоду, господа», больше известную по своему припеву «А в это время Бонапарт переходил границу». Эта песня как ничто другое «торкнула» моих офицеров-бородинцев. Ведь это была их жизнь. Впрочем, все остальные слушатели тоже не остались равнодушными. Кто-то вспоминал мелочную суету и страсти в стакане воды накануне двадцать второго июня сорок первого года, а кто-то - накануне первого августа четырнадцатого. Потом очередь перешла к Марине Влади, которая спела «Так дымно, что в зеркале нет отражения» и «Песню двух автомобилей».

Далее последовал еще один короткий антракт перед третьим отделением концерта, состоящим из песен на горно-спортивную тематику, но как раз в самом его начале у меня в голове прозвучал сигнал тревоги от орбитальной сканирующей системы. Охота на ловцов пеонов была открыта, и всем ее участникам следовало покинуть концерт, не досматривая. Такова наша военная селява: чай по тревоге не допивать и артистические номера не досматривать.

Воительницы штурмовых батальонов вместе с членами команд быстро-быстро скатились со спины своих «Святогоров». Раз - и уже все внутри, на своих местах. Я сам, Елизавета Дмитриевна и Колдун почти бегом достигли флагманской машины, где уже все было готово к старту, и ждали только нас. И вот уже вся формация в воздухе и стремительно взмывает к небесам мира семьдесят шестого года через гостеприимно распахнутые Врата.

18 января 1976 года, 16:15 мск, точка Лагранжа L2 в системе Земля-Луна, корабль темного клана Хищные Цветы

Ничего не предвещало того, что в самом ближайшем будущем с кланом «Хищные цветы» произойдет что-нибудь внезапное и нехорошее. Даже Врата, ведущие в мир сорок первого года, при сближении с планетой сканирующая аппаратура Рион идентифицировала как еще один техногенный источник тепловой энергии, подобный другим, изобильно разбросанным по поверхности планеты. Чтобы распознать в этой точке искажения пространственно-временного континуума, было необходимо рассматривать ее с достаточно близкого расстояния при помощи сканеров высокого разрешения, но оба истребителя «Хищных цветов» обследовали регион фактически на противоположной стороне планеты. К тому же для сканеров самой Рион после выхода в точку Лагранжа L2 непосредственное наблюдение за планетой-прародительницей было невозможно, потому что, во-первых, обзор на Землю перекрывала Луна, в во-вторых, в тот момент Земля была повернута к Луне и Рион своим западным полушарием. Охоту на пеонов госпожа Тулан реши-

ла вести в то время, когда в нужном регионе стоит ночь, а все остальное время обрабатывать добычу, укладывая ее в криогенные танки, и отдыхать. Серегин напрасно мчался как на пожар, теряя перья, ломая крылья: первый вылет на охоту должен был состояться лишь через девять часов. Разведывательный полет прошел успешно, а сейчас всем положено отдыхать.

Однако Рион не отдыхала в блаженной полудреме, а внимательно прослушивала окружающее пространство. Совсем недавно она ощутила на себе внимание нескольких темных эйджел из какого-то чужого клана и одного хуманса, но не смогла обнаружить их Корабль, который можно было бы окликнуть, чтобы поговорить начистоту... Темные эйджел, у которых нет своего корабля, это нонсенс. Быть может, этот клан потерпел катастрофу и с единственным челноком прячется сейчас на поверхности среди хумансов, а может, их Корабль находится за пределами слышимости, или, может, это какое-то неизвестное явление, потенциально опасное, как и все непонятное. Поэтому Рион надеялась и ждала хоть какого-то намека на разгадку. И дождалась.

Сначала она снова ощутила на себе коллективное внимание все тех же эйджел и значительно большего количества хумансов, а потом ее окликнули прямо из пустоты, потому что все приборы говорили о том, что пространство вокруг девственно пусто и чисто. И окликнул ее не Корабль, такой же, как она, и даже не темная эйджел из плоти и крови, а... хуманс-самец, то есть существо априори не способное к такого рода контактам.

- Здравствуй, маленькая, - сообщил он с дружелюбным интересом. - Как тебя зовут?

- Я не маленькая! - возмутилась было Рион, но потом считала из эмоционального фона собеседника воспоминания о том исполинском чудовище, которое этот хуманс считал своим Кораблем, и подавила в себе импульс возмущения. В сравнении с подобным Ужасом Вселенной она и в самом деле могла считаться маленькой.

- Нет, ты маленькая, - тем временем продолжил гнуть свое собеседник, - ведь тебя походя может обидеть любой злой проходимец.

- Ты пришел меня обидеть? - спросила Рион.

- Нет, что ты, я не обижаю маленьких и слабых, - возразил хуманс. - Такое у меня правило.

- Тогда зачем ты здесь? - удивилась Рион.

- Я защищаю эту планету и ее жителей от порабощения и разграбления. Клан, который ты несешь на себе, задумал мерзкое, и я должен его остановить.

- Ты Страж Древних? - испуганно подумала Рион.

- Я Страж Человечества, - гордо ответил хуманс, - Специальный Исполнительный Агент Великого Духа Вселенной. Моя обязанность - карать злых и защищать малых и бессильных.

- Но так не бывает, - возразила Рион. - Во-первых, ты хуманс, а они всегда грубые и жестокие,