Год 1976, Незаметный разворот - Александр Борисович Михайловский

сто пятьдесят, а может, и двести. Тут и мои бойцовые остроухие, и уроженцы миров девятнадцатого века, немногочисленные выходцы с русско-японской и первой мировой войны, эмигранты из восемнадцатого года, уже освежившие свои боевые навыки и выпившие у немцев по пинте крови, местные уроженцы, а также первые бойцы экспедиционных сил из семьдесят шестого года. Также кругом в воздухе висят «Шершни» пяти эскадронов, четыре «Стилета» и столько же имперских космических истребителей. Впрочем, одни от других отличаются только размерами, а не дизайном, жемчужнобелым цветом обшивки и красными пятиконечными звездами. По правую руку от артиста на земле клиньями, носовыми частями в нашу сторону, борт к борту стоят три «Святогора», и их команды и десант удобно разместились на нагретой солнцем обшивке. Можно сказать, что у них это места повышенной комфортности. А сверху над головами публики, будто зонтик, круг неба иного мира, затянутый легкой дымкой.

И вот в центр круга, где одиноко стоит стул, с гитарой выходит Владимир Высоцкий... На нем светло-серая водолазка и джинсы.

Ну а Лариса Голубкина и Андрей Миронов сегодня на скамейке запасных. И да, Кирилл Лас-кари, протрезвев, не захотел никуда уходить: нет, это кино он собирался досмотреть до конца. Марина выйдет на «сцену» позже.

Высоцкий собран, серьезен, воодушевлен, и даже на расстоянии чувствуется беспредельная энергетика этого человека. Сегодняшний концерт станет началом его триумфа...

Как только Высоцкий сел и принялся, по обыкновению, подкручивать колки, над его головой восстало его же собственное увеличенное изображение, вроде голографического. Да, это и вправду было впечатляюще - молодец Колдун, хорошо сделано...

Сначала Высоцкий произносит небольшую приветственную речь.

- Я счастлив выступать перед такой огромной аудиторией, хотя и совсем не привык к этому. Самое главное, что вы - все те, кто тут собрался - не просто публика, а особенные люди. Люди разные, из разных времен. Но все вы стоите за правду. И я тоже рад быть с вами в одном строю... Я знаю, что многие из вас с оружием в руках идут по мирам, делая его лучше - и хочу поблагодарить вас. Ваши мужество и отвага достойны того, чтобы их воспеть. И я рад составлять с вами одну общность - а это так. Может ли быть что-то лучше этого? И если у меня получится своими песнями внести в наше общее дело хоть маленькую лепту - это значит, я в полной мере выполнил все то, что мне было предназначено свыше. Мне кажется, это самое главное для любого человека... А сегодня я покажу вам свои старые песни - те, что написаны до попадания сюда, в этот мир. Но должен сказать, что уже здесь мною написаны уже несколько новых песен... Думаю, что этот концерт не будет последним, и вы их еще обязательно услышите. Начнем...

Мгновение замершей тишины, первый гитарный аккорд...

«Почему все не так, вроде все. как всегда:

Тоже небо - опять голубое,

Тот же лес, тот же воздух и та же вода,

Только он не вернулся из боя...»

Каждый мог видеть лицо барда, на котором отражалось все то, о чем он пел, и от него невозможно было оторвать взгляд. «Да, велик Семеныч, воистину велик...», - думал я и вспоминал, как еще в ТОЙ ЖИЗНИ кто-то из старших товарищей хвастался, что «видел живого Высоцкого». Да, подобные воспоминания хранились как дорогой сердцу талисман... И теперь я окончательно понял, почему Высоцкий стал человеком-легендой и фигурой для поклонения. Слава его не померкнет ни в одном из миров. И я был очень счастлив, что ЭТОТ Высоцкий не уйдет из жизни прежде времени, а, наоборот, будет жить очень долго и создаст еще много песен... И еще я осознал, что такого, как он, очень не хватало в моем мире начала двадцать первого века. Что ж, такие гении рождаются раз в тысячелетие...

Голос Высоцкого был наполнен какой-то новой силой, каким-то необычайным вдохновением.

Седые ветераны Бородина и обороны Севастополя, роняя скупую мужскую слезу, теребили пышный ус. Впрочем, и юные корнеты с подпоручиками тоже не остались равнодушными к словам этой песни, ибо им тоже в прошлой жизни приходилось проходить бои, разом ополовинивавшие офицерский состав. Правильная песня, жизненная. Впрочем, точно так же к ней отнеслись и выходцы со всех остальных войн, особенно господа офицеры из восемнадцатого года, кому по пути оказалось со мной, а не с Корниловым. Окопы первой мировой были ничуть не слаще эпохи наполеоновских войн, и этим поручикам, штабс-капитанам и полковникам военного времени тоже доводилось не раз терять боевых друзей.

Потом прозвучала «Песня о звездах», за ней «Разведка боем», потом «Еще не вечер», «Песня летчика», «Мы вращаем землю», «Мерцал закат, как блеск клинка», «Як-истребитель», «Сыновья уходят в бой» «На братских могилах не ставят крестов». Слышно было и в самом деле хорошо всем, и песни звучали в полной тишине, лишь в короткие паузы между ними народ взрывался бурными аплодисментами. Эта отдача от зрителей завела Высоцкого и раскрыла его энергооболочку. Если смотреть на происходящее магическим зрением, то становилось видно, как над головами людей закручиваются энергетические потоки, устремляясь в центр круга, к пока еще не инициированному барду, неосознанно творящему свои заклинания. Я еще подумал, что, по крайней мере, в Тридесятом царстве, до инициации Владимира Высоцкого подобных концертов устраивать не стоит. А то последствия могут оказаться воистину непредсказуемыми.

Затем наступил небольшой антракт, чтобы Высоцкий выпил воды и перевел дух. Все-таки не «фанера» крутится под беззвучно открываемый рот, а живой певец рвет перед благодарными зрителями свои голосовые связки.

- При первой же возможности, как позволит погода, - воспользовавшись паузой, тихо сказал я Ильичу Второму, который стоял рядом, - надо будет организовать товарищу Высоцкому концерт в Лужниках и не только. Стране от этого будет только польза, а государству доход. А то какой-то ёкарный бабай придумал снимать передачи с участием Владимира Семеновича, а потом размагничивать пленки, будто ничего не было. Можешь просветить деятелей «Рос...», тьфу ты, «Госконцерта», что если кто-то из них будет возражать против этих мероприятий, то я их без малейших колебаний сплавлю в сорок первый год, в ведомство Лаврентия Берии, для оформления по первой категории. Я такой, без комплексов, безжалостный и бескомпромиссный. А то развелось у вас там тараканов и мокриц, что и наступить некуда. Очистка страны от этой подколодной фауны тоже является для нас важнейшей из задач. Усек, Лёня?

- Усек, Сергей Сергеевич, - кивнул тот, - да я и сам, надо сказать, в ауте... Там, у себя дома, на такие концерты лично не ходил, да и, если смотреть телевизор, Высоцкий у нас