Блич: Целитель - Xiaochun Bai

реагирует на эмоции.

Он записал в блокнот:

> «Наблюдение № 35: реяцу в местах готовки усиливается пропорционально степени аппетита наблюдателя. Проверить на лапше.»

Он натянул плащ, взял Коуки и отправился на площадь.

Ему казалось, что он стал… кем-то особенным. Не героем, нет, конечно, но кем-то вроде «главного специалиста по видению того, чего другие не видят».

Площадь жила своей обычной жизнью: шум, смех, запах жареной рыбы и бедности.

Но теперь Масато видел всё иначе.

Люди — как живые фонари. У каждого — свой цвет, свой оттенок.

Старик, продающий рис, светился мягким тёплым золотом. Молодой парень, ругающийся с девушкой, — ярко-красным.

А дети, гоняющие мяч, переливались радужными искрами, как если бы в них всё время бурлила жизнь.

— Коуки! Видишь? Каждый человек — это маленький костёр!

— Ки-ки.

— Да, я тоже думаю, что это звучит поэтично.

Он подошёл к женщине, продающей овощи.

— Доброе утро, госпожа Мияко! Ваши овощи сегодня просто… светятся!

— Что?

— В прямом смысле! Вы наполнены энергией!

— Я наполнена злостью, потому что ты опять ничего не купишь, Масато!

Он поспешно отступил.

— Ладно, научное открытие № 36: не всем приятно знать, что их аура напоминает огурец.

По дороге он столкнулся с группой мальчишек.

— Эй, фокусник! — крикнул один. — Покажи ещё трюк!

— Сегодня я показываю не трюк, а мир, каким он есть!

— Это как?

— Сейчас продемонстрирую!

Он прищурился, сосредоточился. Потоки реяцу вокруг мальчишек загудели, линии света вспыхнули.

— Видите? Вокруг вас — энергия! Она течёт! Она…

В этот момент его глаза сверкнули ярче обычного. Потоки вдруг стали двигаться быстрее, будто откликнулись на его внимание.

И — щёлк! — один из мальчишек взвился в воздух, повиснув вверх ногами.

— ААА! — завопил тот.

— Эм… это не то, что я планировал, — неловко сказал Масато. — Но зато… научно любопытно!

Он замахал руками, пытаясь «развязать» энергию. Поток дрогнул — мальчишка мягко опустился на землю.

Толпа ахнула, потом разразилась аплодисментами.

— Ещё! Ещё! — закричали дети.

Масато вытер пот.

— Никаких «ещё»! Это был уникальный научный феномен под названием «чистая случайность»!

Коуки, сидевшая у него на плече, издала презрительное «ки», мол, ну конечно, случайность.

Он вздохнул и записал в блокнот:

> «Эксперимент № 37: концентрация взгляда может воздействовать на реяцу других людей.

Побочный эффект — летающие дети.

Применение: цирковое.»

Дальше — хуже.

Он зашёл в лавку Сакуры, чтобы заказать лапшу.

— Привет, — сказал он, сияя. — Как всегда, большую порцию!

— Как всегда, без денег? — подняла бровь Сакура.

— Как всегда, с надеждой!

Пока она ставила миску на стол, Масато решил проверить, как выглядит пища «с точки зрения духовного зрения».

Он посмотрел на лапшу — и увидел, что из неё идёт золотистый пар, переплетающийся в спирали.

— Вау… твоя лапша буквально наполнена жизненной энергией!

— Конечно, я в неё душу вкладываю, — буркнула она.

— Вижу. Причём прямо сейчас!

Он не удержался и потянулся пальцем к этому золотому пару.

Моментально вокруг миски вспыхнул сгусток света, лапша взвилась вверх, завертелась, как смерч.

— ШИНДЖИ!!! — взревела Сакура.

— Это не я! Это энергетическая реакция на высокую концентрацию духовного… ай!

Лапша с хлопком рухнула обратно, заливая всё вокруг бульоном.

Коуки сидела на полке, в лапше, с видом существа, окончательно потерявшего веру в человечество.

— Вон из моей лавки! — крикнула Сакура.

— Я просто хотел увидеть вкус! — оправдывался он, убегая. — Чисто научно!

Он записал на бегу:

«Эксперимент № 38: духовная пища взаимодействует с энергией наблюдателя.

Следствие: летающая лапша.

Рекомендация: не исследовать в общественных местах.»

К вечеру о нём уже шептал весь квартал.

«Этот Масато теперь глазами двигает предметы!»

«Говорят, видит ауру — особенно у тех, кто ему должен!»

«Он, наверное, теперь шинигами!»

А он сидел на крыше своего дома, потирая глаза.

— Честно, Коуки, я не хотел становиться легендой. Я просто хотел понять, как не умереть во время экспериментов.

— Ки.

— И поесть. Да.

Он посмотрел на город.

Теперь реяцу мерцала мягче — спокойнее. Казалось, сама духовная энергия привыкла к его присутствию.

Он попытался сосредоточиться — увидеть, что будет, если не просто наблюдать, а немного «подтолкнуть» потоки.

Мир будто послушался.

Линии зашевелились, соединяясь в новые формы.

И вдруг, прямо над площадью, возникла светящаяся фигура — вроде птицы, созданной из чистого света.

— Ооо… — выдохнул он. — Коуки, ты это видишь?

Обезьянка смотрела, зачарованная.

Птица расправила крылья, медленно поднялась в небо и растворилась в облаках.

— Это… красиво, — тихо сказал Масато.

Потом добавил с привычной интонацией:

— И немного пугающе. Если завтра с неба пойдёт светящийся дождь, я точно перееду в другой район.

Он записал последнюю строчку за день:

> «Наблюдение № 39: энергия реагирует на эмоции. Радость вызывает свечение, страх — искры, голод — катастрофы.

Вывод: я опасен, когда голоден.»

Он закрыл блокнот и устало улыбнулся.

Коуки устроилась на его плече, положив лапку ему на щеку.

— Что ж, — сказал он, глядя на закат. — Если уж я теперь вижу всё это, нужно хотя бы научиться не устраивать фейерверки каждый раз, когда моргаю.

Он посмотрел на горизонт и тихо добавил:

— Может, глаза показывают не просто энергию… может, они показывают путь. Главное — не смотреть под ноги.

И как назло, в ту же секунду он оступился и грохнулся с крыши в кучу соломы.

— Ай!

Коуки выглянула сверху.

— Ки-ки!

— Да, да, я жив. Наука — боль, помнишь?

Он лег на спину и рассмеялся.

— Ну что, “День под знаком прозрения”, а? Думаю, я прозрел достаточно. Завтра — выходной от просвещений.

* * *

Но следующее утро явно нельзя было назвать выходным.

Руконгай жил своей обычной, слегка хаотичной жизнью — пока Масато не решил, что сегодня «самое время для научных открытий».

Он сидел у окна, уткнувшись в блокнот, и рассуждал вслух:

— Так… если духовная энергия может концентрироваться в живых существ, значит, она может концентрироваться и в воде.

Коуки, которая в это время ковыряла лапой миску с остатками каши, подняла голову.