Блич: Целитель - Xiaochun Bai

отражалось в её янтарных глазах.

Никто не знал, что за этим смешным фокусником с обезьянкой наблюдает взгляд, древний, как сам мир.

Глаза Короля Душ — скрытые за человеческой наивностью, уже начали медленно открываться.

Глава 3. Глаза, что видят путь

Если кто-то спросит Шинджи Масато, что делает жизнь стоящей, он без раздумий ответит:

«Отсутствие угрозы для жизни и наличие бесплатного завтрака.»

Но жизнь, как назло, решила, что именно эти два пункта следует нарушать как можно чаще.

Утро в Руконгае было ленивым. Воздух — свежий, влажный, пахнущий дождём и пеплом от вечерних костров.

Масато спал, свернувшись клубком, с лицом, уткнутым в подушку, а рядом, на его спине, растянулась Коуки — счастливая, сытая и совершенно беззаботная.

— Эй… — пробормотал он, не открывая глаз. — Слезь. Я не кровать.

— Ки.

— Нет, серьёзно. У меня позвоночник не железный.

— Ки-ки.

Тишина. Потом легкий звук, как будто кто-то швырнул ему в ухо орех.

— Ай! Ладно, я встаю, я встаю!

Он сел, зевнул, почесал затылок и посмотрел на потолок.

Половина досок держалась на честном слове, другая половина — на паре гвоздей, которые явно устали от жизни.

— Как же хочется крышу, которая не капает. И завтрак, который не убегает.

Он потянулся к сумке, достал блокнот, пролистал страницы. Вчерашние записи выглядели сумбурно: стрелочки, заметки вроде «не наступать на собственную сеть» и рисунок Коуки в шляпе мага.

— Так, — пробормотал он, — нужно составить план на день.

Он торжественно написал:

«План на сегодня:

1. Не умереть.

2. Найти еду.

3. Не умереть повторно.

4. Проверить, почему стены светятся.»

Он моргнул.

— Подожди. Что?

Стены действительно светились. Слабо, но отчётливо.

По ним бежали тонкие голубые линии, как паутина, и в узорах можно было различить… символы.

— Эм… Коуки? Это ты опять пыталась украсить дом, пока я спал?

— Ки! — возмутилась обезьянка, качая головой.

— Тогда кто?..

Он подошёл ближе. Коснулся пальцем одной линии — и та вспыхнула.

Перед глазами пронеслись образы: круги, формулы, фрагменты кидо-схем, будто кто-то вложил ему в голову страницу из древнего учебника.

Масато застыл.

— Либо я гений, либо это последствия дешёвых грибов из лавки Токаро.

Он моргнул, и всё исчезло. Линии потускнели, будто никогда не существовали.

— Хм. Ну ладно. Добавим пункт в список: “Проверить, не сошёл ли с ума.”

Через час он уже стоял на площади. Толпа собралась сама собой — все знали, что Масато никогда не повторяет один и тот же трюк одинаково.

В этот раз он достал небольшой камень — серый, невзрачный, но, по его словам, «пропитанный духовной гармонией»

— Итак! Сегодня я продемонстрирую, как из обычного булыжника сделать средство связи с духами! — объявил он.

— Опять духи? — хихикнула женщина из лавки. — В прошлый раз вместо духов был только взрыв!

— Это была… практическая демонстрация!

Он положил камень на ладонь, сосредоточился.

— Хадо № 29… нет, лучше № 26… или вообще своё. Назовём это… Импровизация номер один.

Он тихо прошептал несколько слов. Камень дрогнул, засветился — и вдруг, как будто внутри что-то проснулось, начал тихо вибрировать.

Толпа ахнула.

Масато улыбнулся.

— Видите? Работает! Сейчас он-

Не успел он договорить, как по всему камню разошлись трещины. Трещины начали светиться, а через секунду произошёл мощный разноцветный взрыв.

Толпа заорала, дети бросились в стороны, а Коуки взвилась на голову хозяину, сжав уши.

— Я этого не хотел! — выкрикнул Масато, прикрывая лицо руками, чтобы защитить глаза от осколков.

Спустя несколько секунд, дым от взрыва развеялся, открыв взору последствия взрыва. К счастью, никто не пострадал.

Минуту все молчали. Потом кто-то осторожно зааплодировал.

— Эм… неплохо, — сказал мужчина с лавки. — Страшно, но эффектно.

Масато поклонился, дрожа.

— Спасибо, спасибо. Это был фокус… для укрепления нервной системы. Кто выжил — тот молодец…

* * *

После шоу он, как всегда, зашёл к Сакуре — женщине лет тридцати, державшей лавку с лапшой.

Сакура — гроза Руконгая. У неё хватка капитана, голос, способный отпугнуть пустого, и умение одновременно готовить, ругаться и считать сдачу.

— Ты опять что-то взорвал? — спросила она, не поднимая головы.

— Нет! Сегодня всё прошло идеально.

— А это почему половина площади в пепле?

— Художественный эффект!

Она поставила перед ним миску лапши.

— Ешь. И постарайся не поджечь стол.

— Спасибо. Ты луч света в моём мрачном бюджете.

— А ты — пятно сажи на моём полу.

Он ел, размышляя.

— Слушай, Сакура, а у тебя когда-нибудь стены светились?

— Только когда ты мне аренду не платишь. Почему спрашиваешь?

— Да просто… у меня с утра какие-то знаки на стенах.

— Может, плесень?

— Очень странная плесень, котороая светиться.

Она смерила его взглядом.

— Масато, если у тебя галлюцинации — не экспериментируй на публике. Мне клиентов жалко.

— Но я… я думаю, это что-то духовное!

— Конечно. Всё духовное, когда не хочешь признать, что с ума сошёл.

Он вздохнул.

— Ты в меня совсем не веришь.

— Я верю, что ты способен превратить чайник в гранату. Этого достаточно.

Вечером, когда солнце уже касалось крыши лавки Сакуры, Масато наконец-то добрался домой.

День выдался насыщенным: три новых фокуса, один спор с торговцем, два бесплатных пинка судьбы и один — от соседки за «случайно подожжённый таз».

Он устало плюхнулся на циновку и уставился в потолок.

— Знаешь, Коуки, — сказал он, не отрывая взгляда, — у меня стойкое ощущение, что Вселенная — это я, только без денег.

— Ки, — отозвалась обезьянка, лениво лежа на животе.

— То есть ты согласна, что Вселенная тоже должна мне за моральный ущерб?

— Ки-ки.

— Вот и отлично. Завтра подадим жалобу.

Он зевнул, но сон не шёл.

Всё время что-то зудело где-то на границе сознания, как будто мир стал… громче. Не физически — а будто вокруг него кто-то тихо шептал.

Он сел.

— Хм… странно.

Коуки приподняла голову.

— Ки?

— Ты не слышишь?..

— Ки.

— Вот и я не слышу. Но чувствую.

Он подошёл к стене, коснулся ладонью доски. Дерево было прохладным, и на миг показалось,