Часовые I. Марс наш! - Эдуард Павлович Поляков

— Вот паскудник! — удивлённо и даже немного восхищенно выдохнул я. — Говоришь, готов к посещениям? Ну веди!

Клавдия Леонтьевна не обманула. Едва мы зашли в медблок, сквозь плексигласовую заслонку я увидел единственную из двух десятков занятую кровать. На ней и возлежал наш балагур Кузя.

— Ой, ребята! — искренне обрадовался он.

А я про себя оценил его состояние. Щёки розовые, взгляд сконцентрированный, осмысленный. Если бы не широкая повязка на груди и такая же на ноге, я бы и вовсе сказал, что парень просто косит от службы в медсанбате.

— Как себя чувствуешь, боец? — вероломно воспользовавшись положением старшего, я подошёл к кровати.

— Да ничего! Грудь только побаливает, — приложив руку к повязкам, слегка поморщился он.

На что я состроил грустно-сочувствующую мину.

— Да? Бедолага…

— Да нет, патрон, — уже веселее отозвался он. — Я в порядке! Прилетало и пострашнее.

— Так и есть, — подтвердил его слова стоящий по другую сторону кровати Пятый. — Обычно космодесантник из-за таких мелочей даже к полевому доктору не обращается.

— Просто у меня вечером назначено интервью с главным редактором американского таблоида. Вроде как материал будет — бомба! По телевизору обещали показать, — сочувственно качая головой, поведал я о своих планах. — И я хотел бы взять вас с собой. Представить, так сказать, молодое поколение Часовых. Жалко, что тебя с нами не будет.

Услышав, что его не берут, Кузя попытался было вскочить на ноги. Но, уперев ладонь в перебинтованную грудь, я остудил его пыл, вновь положив на место.

— Нет, Кузя. Зачем нам так рисковать? Ты себя в зеркало-то видел? Бледный весь и губы синие… — переигрывая с заботой, покачал я головой. Во взглядах остальных я прочёл лёгкое непонимание.

Ну это поправимо. Сейчас всё поймёте.

Сидя на кровати, я нащупал забинтованную ногу космодесантника и, не жалея, что было сил сдавил её. Парень тут же взвыл, попытавшись вырвать раненую конечность из моих пальцев. Но я держал крепко.

— Кузенька, друг мой красноречивый, а не хочешь объяснить, как так вышло, что в тебя стреляли скрепками из самодельной гаус-винтовки, а Клавдия Леонтьевна извлекла из ноги осколки стекла?

Вездесущая Клавдия Леонтьевна и тут не осталась в сторонке:

— Судя по характеру и фрагментам осколков, это была стеклянная бутылка, — вторя моим догадкам, подтвердила нейрокомендант башни.

— Я… Э… — забыв про боль в ноге, тут же растерялся космодесантник.

До всех начало доходить, первой, как всегда, оказалась наша Гагарина.

— Так вот кто оказался врагом народа! Вот кто сжёг недельные припасы нашего лагеря! — обвинительно указав на космодесантника пальцем, зашипела Лиза.

— Это не я! — замотав головой так, что мне показалось, что она сейчас отвалится, запротестовал Кузя.

— А осколки стекла? Помимо уничтоженных припасов у Сумрака пропало ещё и две бутылки коньяка, которые ему подарила Артемида! — змеёй шипела Лиза.

— А давай мы посмотрим извлечённые из тебя осколки и сравним, не осколки ли это от бутылки сирийского коньяка? Что скажешь?

Что самое смешное, девушка подсознательно положила руку на кобуру своего «Суворова». Так, этот цирк надо прекращать.

— А это очень серьёзное обвинение, — негромко вступился за подчинённого Пятый.

— Да, осколки, да, от коньяка! Но я не сжигал припасы для лагеря! — придя в себя, тут же огрызнулся Кузя. — Когда мы летели, я нашёл эти бутылки в вингере! Лиза, ты подготавливала и пилотировала вингер, Лиза, может быть, это ты… А сейчас, чтобы отвести подозрение, выставляешь меня крайним⁈

— Я-я-я!!! — аж задохнулась от возмущения Гагарина.

В ситуацию нужно было срочно вмешиваться, пока в поисках «врага народа» эти двое не вцепились в глотки друг друга.

— Успокойтесь, это был я, — чтобы не произошло смертоубийства, признался я.

Если вы никогда не видели, что значит выражение «немая сцена из „Ревизора“», то это была именно она!

— Да нет, быть не может! — первым пришёл в себя как Кузя. — Зачем?

— А это так. Это я сжёг все пищевые рационы на неделю вперёд.

— Зачем? — из своего угла отозвался Борис.

Наверное, впервые с момента нашего первого знакомства он смотрел на меня как на сумасшедшего.

— Хотел посмотреть, кого в ученики мне выбрал «Коллектив». Хотел посмотреть, как две сотни лучших, по мнению Системы, представителей нуль-одаренного население Союза будут решать конфликты, — и глядя в лицо уже Гагариной, добавил: — А вы уже сейчас только из подозрений готовы схватиться за стволы.

Лиза тут же убрала руку с кобуры и отвела взгляд. А я после короткой паузы грустно усмехнулся.

— И неизвестно ещё, как там ищут предателя на «Терра Нова». Может, тоже уже пристукнули кого-то. По подозрению, так сказать…

— Но это… Это неправильно! — уже почти сдавшись, всё-таки заявила Лиза.

— Неправильно — это когда кадеты, которые в будущем должны стать Часовыми, не работают сообща, как это и положено, а соревнуются друг с другом. Будто это игра какая-то.

— А всё-таки бутылку он украл! — не удержала таки язык за зубами Лиза.

— Не украл, а посмотрел что в пакете. Врождённое любопытство, не слышала? — не остался в долгу Кузя. — И потом, я взял только одну бутылку! И ту даже не попробовал.

— А мы знали, — неожиданно даже для их командира Пятого, подали голос «двое из ларца» сержанты Цлав и Толмацкий. — И про вторую бутылку, которая у Сумрака за пазухой, тоже.

Услышав это, я удивлённо посмотрел уже на Пятого. Цлав и Толмацкий, находясь в состоянии полной синхронизации, видят вероятности будущего.

— Что-то типа предсказания будущего? — открыл я рот.

— Нет, вероятности развития событий. Но если упрощать до банальности — да. На несколько секунд в будущее, — кивнул он и уже с улыбкой добавил: — Ну что, Сумрак, доставай бутылочку.

— Ну, за одного битого двух небитых дают, — пожал плечами я и полез за пазуху.

— Курсанты, С-М-И-И-И-РНО!!! — чётко, как на плацу, скомандовал Пятый. — Командир будет говорить речь!

Вытянулись все. Даже Кузя, лёжа забинтованный в кровати, иррационально попытался принять вертикальное положение. Приняв из моих рук бутылку, он принялся разливать винтажный десятилетний коньяк по бумажным стаканчикам для таблеток, которые весьма ловко уже распределил по рукам Борис.

— Итак, бойцы, товарищи и, ха-ха, женщины. А также рекруты,