Проект Re: Третий том - Emory Faded

это самые основные, из самых, можно сказать, гегемонов.

Но вместе с ними тут так же были и те, кого я даже в интернете ни разу не видел, не говоря уже о личном знакомстве. И я бы хотел, чтобы на этот вечер самой большой проблемой осталось то, что у меня возникнут проблемы в общении с иностранцами, о которых у меня только крупицы информации.

Но к сожалению, было и кое-что хуже.

Среди всей этой толпы я узнал одного человека, о котором вычитал абсолютно всё, что было доступно в интернете. И узнав о нём много информации, я был убеждён с этим человеком я уже знаком.

Но не в этом мире.

Этот человек — Чарльз Беркли — уроженец Великобританской Империи и по совместительству рода и дома Беркли, а так же — мой одногодка, и что самое главное — носящий статус «дарованного богами».

А две его способности — это регенерация и почти полное подавление боли.

Знакомые способности, неправда ли?

Но вмести с этим ему приписывают и гениальность, благодаря которой Беркли из захудалого рода и дома выросли в уверенных середнячков, переходящих в крайне уважаемый и сильный род, всего лишь за пару лет.

И это — лишь крупица того, что я узнал о нём. Но даже этого уже хватает, чтобы дать все девяноста девять процентов на то, что он такой же, как и я — уроженец другого мира, попавший в этот мир, в тело подходящего по возрасту парня, путём приёма того странного инжектора.

Что же с этим делать?

Конечно же, его нужно устранить, ведь он — самая большая угроза для меня в данный момент. Вариант же объединения с ним я даже не рассматриваю — это слишком рискованно.

Тем часом, с приходом последних аристократов из других стран, поток аристократов почти истёк, и уже через десяток минут к нам, наконец-то, присоединилась изрядно измотанная Мияко.

— Ну как прошли знакомства? — тихо поинтересовалась у меня Мияко, пока остальные что-то активно обсуждали. — Сколько людей посчитали тебя чудиком, и сколько из них об этом открыто заявило?

— Последнее — шутка, или нет? — уточнил я.

— Вообще была шуткой, но с учётом твоей реакции я хочу знать ответ, — напряглась она.

— Ничего такого, только твой брат сказал, что понял, о чём ты говорила.

— А, ну тогда всё в порядке. Хоть что-то радует. А то не хватало, чтобы ты уже успел прославиться чудиком.

— Пожалуй.

— Ну а как там с новыми знакомствами? Помниться, Кичиро-сану ты понравился.

— Насколько я могу судить, так и есть. А что до остальных знакомств, то большая их часть происходила под присмотром Кацу-сана и Кичиро-сана, и они говорили, что всё в порядке.

— Это не может не радовать. Сейчас ещё минут двадцать погуляем и пойдём внутрь. А после того, как всё закончиться — даже те, кому ты не слишком понравился, хоть немного, но улучшат мнение о тебе.

— Надеюсь на это. Кстати, не скажешь, почему на этом вечер иностранные роды, и их так много?

— В смысле, почему? Такой вечер так-то не слабых масштабов, как по меркам трат на него, так и по меркам важности, так что не пригласить на него своих союзников, пускай и иностранных, даже не моветон, а просто невообразимая странность.

— То есть все это иностранные гости — исключительно союзники?

— Да. Приглашай мы иностранные роды так же, как и Японские, тут бы просто место на всех не хватило. Так что тут только союзники. Ну или крайне близкие к этому статусу, — добавила она.

«Значит, род Мори союзники рода Беркли? Интересное совпадение.»

— А что такое? Ты ведь вроде вообще на любом языке умеешь говорить?

— Не утрируй. Я умею говорить лишь на тех языках, которые знаю.

— И это большинство, если не все известные языки мира, в том числе и давно считающиеся мёртвыми, — усмехнулась она. — Чисто если логически мыслить, то ты наоборот радоваться должен возможностям познакомиться с таким количество важных иностранных шишек, так что очевидно, что тут в чём-то другом дело.

— Неважно. Отойдём от этой темы пока.

— Вот так просто оставишь меня без ответа и не удовлетворишь мой нескрываемый интерес?

— Да, — лаконично ответил я, поставив точку в этом разговоре.

После этого мы с Мияко присоединились к диалогу общей группы и так, общаясь между собой, мы ходили из стороны в сторону, знакомясь и налаживая контакт с членами иностранных родов.

Так было минут десять, пока не произошёл второй случай, отчётливо запечатавшийся в моей памяти.

И началось всё со слов...

— Какого? — удивилась Мияко, даже потеряв контроль над маской, поддерживаемой весь вечер. — Почему он тут?

Посмотрев туда, куда смотрела Мияко, я сразу понял, о чём она.

И пускай я не был лично знаком с опоздавшим, но всё же пришедшим на вечер человеком, но некоторую информацию я о нём уже имел, ведь он вполне представлял для меня потенциальную опасность, потому что у меня был довольно затяжной конфликт с его родственником.

Если быть точнее, с его младшим братом — с Харуцугу Танэгасимой.

— Это плохо... — произнесла тихо Мияко, когда он первым делом попав на задний двор начал искать нас глазами, и найдя, сразу направился к нам, совершенно не обращая внимания на тех, кто с ним пытался поговорить.

Убегать, прятаться, пытаться как-то избежать его — не вариант; а значит, оставалось лишь ждать и далее уже действовать по ситуации.

И Мияко это тоже понимала. И дабы иметь возможность хотя бы скрыть суть диалога ото всех, мы извинились и вышли из группы, быстро отойдя к углу двора.

И не прошло и двух минут, как он нагнал нас с улыбкой на лице и встал прямо перед нами.

— Здравствуйте, Мияко-сан, — уважительный поклон, — Акира-сан, — ещё один уважительный поклон.

«Использовал суффикс „сан“ в обращении ко мне, и даже сделал поклоны? Может, всё не так плохо, как мы с Мияко решили? Хотя, нет — в это случае он бы не шёл так к нам напролом.»

— Здравствуйте, Тошиэко-сан, — поздоровался я с ним в ответ, сделав такой же поклон.

— Здравствуйте, Тошиэко-сан, — поздоровалась с ним Мияко, не забыв о более низком поклоне.

— Веселитесь?

Мияко посмотрела на меня, словно спрашивая: «К чему это он?»

— Да, — прямо ответил я.