Тафгай 3 - Владислав Викторович Порошин

Что ещё? Как приехал из Москвы сразу решил перемыть всех живущих на базе котов и кошек. Захотелось, чтобы они встретили этот новый год чистыми, без вредных насекомых. Четыре часа угрохал на это неблагодарное занятие. Какого только презрительного мяуканья в свой адрес не наслушался, уши «повяли». Один Фокс воспринял мою инициативу с меланхоличным спокойствием. Кстати, взял его в Калинин с собой, чтоб он мне в дороге спать не давал. И вот теперь я рулю, а он спит, то есть лишь мысленно вместе.

А накануне ещё зашёл на завод, в родной цех. Хотел, чтоб мне сделали маленькое магнитное хоккейное поле, по типу магнитных шахмат. Надоело во время игры, когда время в обрез, с помощью жестов объяснять, кому и куда бежать. Сказать, что в цеху все мне были рады, значит покривить душой. Мастер Ефимка, например, как только завидел мою могучую фигуру, улетел в другой корпус по делам. Были и те, кто от всего сердца жал руку, а кто-то намекал, улыбаясь в глаза, что я предатель. Слух, что со следующего сезона я уже игрок московского «Динамо» быстро разлетелся по городу. И объяснять что-то людям, которые судят других, сидя у себя дома на уютном диване, было бесполезно. Что, спрашивали они, плохо тебе на всём готовом живётся здесь в Горьком? А я отвечал, не знаю, так как больше нигде не жил. Да и потом, а вам плохо будет, если в этом сезоне наша заводская команда войдет в призы или вообще займёт первое место? Так вот, мой переход – это плата, чтоб дали закончить нормально чемпионат. Странно, что нападающего Свистухина и пару защитников Фёдорова и Куликова, которые по окончанию сезона переходили в «Спартак», а так же Борю Александрова и вратаря Вову Минеева, которые уходили вместе со мной в «Динамо» никто не осуждал.

Пожать руку ко мне выбежал и физорг Самсонов, который так растрогался, что даже немного всплакнул. Казимир Петрович и Данилыч, тоже меня минут пять обнимали, звали на политинформацию. Сказал им, что спортивный режим нарушать тревожными политическими новостями не имею право. А ещё, уже на выходе в коридоре ко мне на грудь бросилась врачиха Ольга Борисовна, плакала и уверяла, что я самый лучший больной в её жизни. Я же ответил, что болеть сейчас мне по профессии не полагается. Вот, наверное, из-за того, что окунулся здесь в воспоминания я и решился на поездку в Тверь, которая сейчас пока город Калинин.

***

В Калинин я приехал ближе к восьми часам вечера. Затем натянул бороду из ваты и костюм деда Мороза, что одолжил в ДК «ГАЗ», и первым домом, в который я решился позвонить, был деревянный «особняк» деда и мой собственный из того девства. Верный пёс Рыжик тут же за забором заметался, скуля и гавкая. Скулил, чувствуя родного меня, и гавкал, унюхав кота Фокса, которого я посадил себе на плечо и надел ему на голову игрушечный новогодний колпачок. На звонок из дверей к калитке вышел мой пятидесятилетний дед, одетый в валенки и тулуп поверх рубахи.

- С наступающим новым годом вас, товарищ! – Крикнул я. – По поручению горисполкома хочу пожелать здоровья и счастья в новом 1972 году!

- Спасибо, - хмыкнул он, - и тебе здоровья хлопец в бороде. Давай свою грамоту, да я в дом пойду, мне после операции простужаться никак нельзя.

- У меня не грамота, - смутился я. – У меня подарки. - Я приподнял красный мешок в цвет бутафорской и не очень тёплой шубы.

- Подарки от самого горисполкома? Чудеса, да и только. Ну, тогда проходи, собаку сейчас придержу. Цыц Рыжий! – Гаркнул дед на пса.

В большой, но такой маленькой для меня сегодняшнего комнате было тепло от натопленной русской печки. Я снял кота с плеча и отпустил погулять по избе, чтобы изучить оперативную обстановку.

- А это что такое? – Указал дед на моего чёрного и хвостатого любопытного питомца.

- Новогодний кот, Фокс, в горисполкоме дали вместо снегурочки. Со снегурочками сейчас напряжёнка, корпоративы у них у всех. – Усмехнулся я, выкладывая подарки из мешка.

- И тут нашу улицу обсчитали, - заворчал дедуля. – Обещали дорогу нормальную провести, так сделали только до первого перекрёстка. Канализацию тоже, кстати, не дотянули. И вместо снегурочки, кота, значит, прислали, Фоксу.

Вдруг из-за занавески вышла моя мать, которую я очень плохо помнил. Я же выложил на стол конфеты, апельсины, несколько консервов, а так же пластилин и оловянных солдатиков, что мне часто в детстве снились.

- А это все, по какому поводу? – Удивилась мама.

- Следующий год - год пятидесятилетия СССР, вот и решили в горисполкоме немного порадовать народ, - отмахнулся я и вытащил ещё десять рублей. – Распишитесь хозяйка в получении. – Можно было, конечно, сумму сделать и побольше, но тогда моё появление вызывало бы подозрение.

- Интересно, - улыбнулась моя мама, расписываясь в заранее мной приготовленной ведомости, которую я сделал из обычной школьной тетради. – А как будут поздравлять в будущем, когда Советскому союзу исполнится сто лет? В 2022 году? Наверное, в Москве соберутся счастливые представители всех республик, и устроят большой салют и дружный хоровод?

- Сложно сказать, - я почесал себя через бороду. – Наверное, не получится с хороводом. Некогда в Москве разным народам хороводы водить будет, ведь когда коммунизм строится - времени ни на что не хватает. Ну а салют бабахнут, пиротехники к тому времени разведётся вдоволь. Это я гарантирую.

- Ананасы консервированные, - прочитал дед название одной из банок. – Это же вроде буржуи ещё до революции ели, а я никогда в жизни не пробовал.

- Ананас, - тяжело вздохнул я, вспоминая с каким боем эти ананасы в Москве брал, кстати, чехам забрасывать шайбы было проще. – Ананас – это не роскошь, а еда. С наступающим, мне ещё ваших соседей обходить. Фокс на плечо!

Услышав мою команду, черный котяра выскочил откуда-то из угла и по руке забрался туда куда надо. «А раньше казалось, что жил во дворце», - подумал я, кидая последний взгляд на очень скромные «хоромы» деда, мамы и ещё очень маленького меня.

Следующая семья, к которой я решил заглянуть, была моего будущего дружка Лехи. Внутри частного хилого строения, где родился он, между прочим, всего на пять дней позже меня, так же всё было очень