Инверсия - Алексей Богородников

кожу на лице. — На кого работаешь, чем занимаешься? Сколько в группе человек? Кто главный?

Он даже не пытался сопротивляться, да это и трудно, когда истекаешь кровью, боль бьет толчками, силы покидают и все мысли только о том, как остановить, избавиться от большой, тупой занозы в теле. Бен был в шоке, но ударами пистолета по лицу я быстро вывел его из этого состояния.

— Я ничего не знаю. — плакал Бен, слабо ворочаясь подо мной. — Работаю один, на кого-то из высших эсперов. Мне просто нужно следить за тобой, составлять письменные отчеты за день. Докладывать кто бывает у тебя в гостях, чем ты занимаешься. Подать сигнал, если тебя возьмет полиция.

— Твоя специализация? — вдавил в его глаз ствол пистолета.

— Слухач, простой слухач, а-а-а, больно! Убери его!

— Куда пакет поставить? — спросил Бен.

— Да прямо здесь кинь. — сказал я, закрывая дверь и снова выпуская пулю в его ногу. Все повторилось почти как прежде, только я уже кричал в его искаженное лицо «ненавижу слухачей, насколько далеко ты слышишь, сука, какой способ связи?»

— Способность бета-два, — плакал он мне в лицо, — при желании я слышу, как бьется твое сердце из своего дома. При необходимости экстренной связи нужно встать в желтой жилетке на углу проспекта Веллингтона и улицы Даблвуд с восьми утра до трех дня. В иное время надо ехать к докам на северо-западе.

Я удивился.

— Так это у пекарни Ханворт. — вырвалось у меня.

Хотя чего мне удивляться, вот и подтвердилось, что мои дружбаны работают на эсперов. Как минимум, Маргери точно.

— Куда пакет поставить? — спросил Бен.

Я отобрал пакет и сказал ему спасибо, закрывая перед его носом дверь. Нормально. Приехали. Первый же «тык доской» показал рядом эспера. Работающего на другого, высшего эспера.

— А чем ты будешь заниматься сейчас? — донесся до меня голос Бена через дверь.

— Ты дурак что-ли? Не доходит? — возмутился я. — Поем и начну мастурбировать на свою девушку. Давай до свидания.

За дверью стало тихо. Бен ушел, а на меня набросились мрачные мысли. Это что, всё своё окружение теперь проверять выстрелами в ноги? Я так не смогу: это жуткий стресс, деконструирует личность, формирует параноидальное мышление. Мне нужна правда такой ценой? Вот с Маргери стопроцентное попадание. Теоретически хоть сейчас к ней приезжай и начинай паяльно-ламповый сеанс. Практически, сам мой дед, будь он жив и узнай, какие мысли гуляют в моей голове, первый бы меня проклял. Дашеры семья служивая, мы не палачи.

Другое дело трех минут слишком мало, да и пяти может не хватить. Она не Бен, покрепче будет.

Не придя ни к какому умозаключению, я ворочался в кровати. Слухач… Бета-два… Слышит прямо сейчас, как я ворочаюсь в кровати. Это вообще законно? Братству что ли его сдать? Но те его на вертел насадят и к огоньку. Такого я ему не желал точно, да и слежку за мной он быстро сдаст. Мне нужно внимание магической спецслужбы?

Если подумать логически: я Тёмный Властелин всех эсперов, а они такое со мной вытворяют… Или не они? Оппозиция, альтернативное течение? Да что только им всем от меня нужно? Контроль, наблюдение — к чему эти игры? А кто подставил моих родителей и причастен к смерти деда? Неужели они? Я их за такое всех поубиваю: неужели можно быть настолько безмозглыми? Но это мои моральные координаты, в их системе логики может быть по-другому. К тому же Эйвер Дашер по всем параметрам, обычный тупой подросток. Мной можно манипулировать.

Разозлившись на бесцельное гадание, я выбросил из головы все лишнее, принявшись считать алмазы, ожидавшие меня где-то рядом с озером Цване.

Утром я встал несколько разбитый прошедшими приключениями. Свежевыдуманной диснеевской принцессой Усталочкой, шоркая домашними тапочками, поперся готовить себе завтрак. Считать алмазы на ночь дурная затея.

На тысяче каком-то алмазе получилось уснуть и поначалу ничего не предвещало беды. Покупка зараженного участка за пару пенни, очистка, выковыривание алмазов, стремительное обогащение. Но после начала постройки космического корабля на Луну, меня вызвала к себе Шарлотта Диановна отругала и насчитала налогов на сумму в три раза большую, чем мировой годовой бюджет. Я взбеленился, глаза выпучил, говорю: «Ну вы и дура, ваше величество, всё на ракету потрачено». Королева превращается в дятла и давай стучать по моей голове со словами «А если найду». Я её за клюв и об колено, меня естественно сразу в тюрьму. Участок алмазов в герцогство Ланкастерское оформили. В личные земли монархов Великобритании.

Короче говоря, сон не из тех, за который вручат премию циркадных ритмов.

Стук похожий из сна, повторился наяву. Я выглянул в окно со сковородкой в руке. Под дверью моего дома стояли знакомые уродские фигуры сержанта и двух констеблей.

Масштаб моих проблем достиг нового значения.

Глава 29

Сэр Эдвард Генри, комиссар полиции Нью-Лана начал утро вторника уже в плохом настроении. Его любимая жена Мэри, вместе с четырьмя родными детьми, укатила накануне в Нью-Дели. «Проветриться» — как выразилась она. На самом деле, как подозревал главный сыщик второй столицы Британской империи, в знак протеста против его решимости отдать старшего сына в королевскую военную Академию Сандхерст.

— Твой отец генерал Уильям Мэнсфилд, барон Сандхерст из Сандхерста, учился в Сандхерсте! — отчаянно убеждал жену Эдвард, размахивая руками в тот злосчастный день спора. — Где еще учиться его внуку, блестящему спортсмену⁈

— Именно поэтому батюшка прожил недолго и несчастливо. — твердо отрубила миссис Генри. — Не для того я сына рожала, чтобы он в сапогах месил плац у касочников. А что после выпуска? Джунгли центральной Африки или Австрало-Гвинеи, сухари от которых вылетают зубы под испарения ближайших ядовитых болот? Засады, бои и казни местных, поддерживающих эсперов? Нет, спасибо, насмотрелась я на папеньку в бинтах на больничной койке. Он поступит в Оксфорд или Кембридж.

Усы сэра Генри встали дыбом от негодования. Мятеж же, как есть мятеж. Против любимого мужа, против, страшно сказать, королевы! Военная карьера самая быстрая. Правда есть нюансы.

— Сандхерст в тридцати милях от Нью-Лана, ты каждый день сможешь его видеть! — выложил Эдвард последний аргумент.

— Оксфорд еще ближе к столице, а в пятнадцати вообще королевский замок. — с превосходством заявила Мэри. — Мы переедем в Нью-Дели.

— Знаешь, — сказал с чувством собственного достоинства Эдвард Генри, — в