Год 1976, Незаметный разворот - Александр Борисович Михайловский

себя, чтобы не показывать свое изумление и радость от того, что судьба свела меня с таким замечательным человеком. Да ведь я знала о нем, потому что любила историю! Он погиб молодым в 1914 году... И вот он, спасенный Артанским князем Серегиным из лап смерти, живой и невредимый, такой красивый и статный, вроде как решил сам приударить за мной, так что даже нарушил местные правила приличия... Просто невероятно! Ну почему ж я была такой дурой, что не ходила на танцы раньше? Сколько времени потеряла из-за глупой мнительности, а ведь могла уже давно с ним познакомиться!

С ним было легко и приятно общаться, и я не испытывала никаких затруднений. Чувствовалось в нем что-то такое... родственное, что ли.

- Олег Константинович, скажите, а вы всегда ходите сюда танцевать? - спросила я у него.

- Нет, не всегда. Лишь изредка, когда позволяет служба... - ответил он. - А вы? Почему я вас раньше не видел?

- А я... Я не решалась, - ответила я честно, и он тактично не стал заостряться на этой теме.

- Но, не правда ли, тут все так замечательно устроено с этими танцами? - спросил он. -Можно завязать знакомство в непринужденной обстановке... Говорят, было дело, что таким образом тут знакомились даже царствующие особы.

- И часто вы завязываете такие знакомства? - немного обиженно спросила я, и тут же пожалела об этом.

- Нет, не часто... то есть, честно сказать, никогда, - ответил он. - Я, знаете ли, немного застенчив с женщинами... Бывало так, что и слова сказать не мог...

- Неужели? - удивилась я, но на душе полегчало.

-Да, - подтвердил он. - Вы, Зина, первая, к кому я смог подойти и предложить потанцевать, потому что почувствовал, что если этого не сделаю, то буду жалеть о том всю жизнь.

- Ну надо же... - произнесла я, не зная, как ответить на это.

- Вы еще придете потанцевать? - спросил он на прощание.

- Думаю, что да, - с достоинством ответила я, хотя мне хотелось экспрессивно воскликнуть: «Конечно! Конечно, непременно приду!»

- В таком случае, - сказал мой кавалер, - завтра вечером я буду ждать вас здесь, чтобы сопроводить на танцы. Надеюсь, Зина, вы не сочтете это наглостью?

- Нет, не сочту... - сказала я, после чего мы пожелали друг другу доброй ночи, и я зашла в башню...

Мне хотелось петь от счастья. Как хорошо, что госпожа Зул заставила меня сегодня пойти на «танцульки»! В сердце моем расцветали незабудки. Я вспоминала лицо красивого парня, которому я явно понравилась, его голос... Мне хотелось верить, что он испытывает те же чувства, и я уже предвкушала нашу следующую встречу... Всю мою неуверенность и беспокойство как рукой сняло.

Часть 72

18 января 1976 года, два часа дня, Москва, Малая Грузинская улица, дом 28, квартира 30, семейное гнездо Владимира Высоцкого и Марины Влади

Примерно к часу дня в квартиру Владимира Высоцкого и Марины Влади заявилась теплая компания: два единокровных «брата-акробата» балетмейстер Кирилл Ласкари и актер Андрей Миронов, невеста Миронова актриса и певица Лариса Голубкина, а также переводчик и журналист Михаил Брук. Ну, воскресенье же, ептить, самое время ходить в гости и вести разговоры под бутылочку сухого вина, а то и не одну.

Встретили гостей как родных, по русскому обычаю накрыли стол, поговорили, попели под гитару песен... и вроде пили все одинаково, но хозяева дома, Лариса Голубкина и Михаил Брук были лишь слегка навеселе, Андрей Миронов был «тепленький», а Кирилл Ласкари, положив голову на плечо хозяйке дома, находился уже на грани полной анестезии. Хоть ты режь его, хоть шей. И тут в дверь квартиры позвонили протяжным звонком. Так на боевом корабле звучит сигнал боевой тревоги, призывающий команду занять свои места по боевому расписанию. Гости и хозяева премного удивились, ибо никого, кроме уже присутствующих, в этот день не ждали. Владимир Высоцкий пожал плечами и, отложив в сторону гитару, на правах хозяина пошел открывать...

И вот дверь открывается - и там, за порогом, собственной персоной стоит сам Генеральный секретарь Коммунистической Партии Советского Союза Леонид Ильич Брежнев, в пальто и шляпе...

Высоцкий моргнул. Потом провел рукой по лицу. Видение не исчезало. На лице хозяина квартиры удивление сменялось недоверием с некоторым оттенком испуга: «А не сошел ли я с ума?»

-Добрый день, Семеныч! - непринужденно сказал Брежнев и, потянув носом, спросил: - Бухаешь? Не надоело еще?

Высоцкий не успел ничего ответить, как донесся голос Марина Влади с сильным французским акцентом:

- Володя, кто там? Участковый?

- Нет, Марина, не участковый, - повернув голову, ответил Высоцкий. - Бери выше - Брежнев!

Взрыв хохота раздался из комнаты.

- Как Брежнев?! - весело воскликнула Влади. - Настоящий?!

- Настоящий, настоящий, - громко, так, чтобы слышали все, подтвердил Ильич Второй, -Для своих - просто Лёня. Ну что, Семеныч, ты позовешь гостей в дом или мы так и будем разговаривать на пороге, будто нерусские?

В глазах поэта мелькнула какая-то догадка, и на лице появилась кривая улыбка. Затем он подмигнул нежданному гостю, очевидно, решив, что его разыгрывает кто-то из друзей, загримировавшись в генерального секретаря. Только вот кто это, он никак не мог понять, и пристально вглядывался в лицо Брежнева, отмечая, что грим наложен с исключительным мастерством, а голос один в один подражает оригиналу. Ведь Брежнев тот еще артист разговорного жанра, известный всей стране своими многочасовыми выступлениями.

- Ну что, Володя, зови его! - крикнула Влади. - Пусть заходит!

И опять раздался приглушенный смех - это остальные, очевидно, уже начали острить.

Высоцкий, все еще теряясь в догадках, сделал приглашающий жест.

- Я не один, - честно предупредил Брежнев. - Со мной еще два товарища...

- Надеюсь, это не Демичев и Суслов? - пытаясь пошутить, спросил хозяин квартиры.

- Нет, - покачал головой Ильич Второй, - это даже не Громыко и Устинов, талант у которых побольше, чем у иных прочих. Мои спутники - это Сергей Сергеевич Серегин, единый в многих лицах, и лейтенант1 Ника Зайко, для своих товарищ Кобра. Таких людей ты, Семеныч, еще в своей жизни не видел... А вот они тебя хорошо знают и являются большими поклонниками тво-

Звание лейтенанта Кобре присвоил товарищ Сталин: неудобно. когда одна из самых важных особ в воинстве Серегина ходит в сержантском звании. От царей из рода Романовых Темная Звезда повышения в звании не принимала, а вот кубари из рук Отца Народов взяла.

его таланта.

В проеме двери появились двое по-своему необычных людей. Высоцкий быстро оглядел их.

- Ну что ж, проходите, гости дорогие, раз уж хозяйка не против, - сказал