Ревизор: возвращение в СССР 58 - Серж Винтеркей
Усмехнулся в ответ и сказал:
– Пожар войны бензином не тушат.
Миронов, кстати говоря, решив при моей помощи валютный вопрос, сразу повеселел и тоже активно сувенирами и подарками закупался.
Потом мы вчетвером покушали в неплохом ресторанчике. При этом за еду платили вскладчину. Мужчины категорически на этом настояли. Анастасия тоже пыталась деньги свои достать, но мы втроем ее вклад принимать отказались.
А затем мы Миронова доставили к Токийскому театру.
Я так понимаю – сейчас они его там в курс дела введут. И тоже ему грим по всем правилам японского традиционного театра наложат. Интересно, у него глаз не задёргается, когда он об этом узнает? Нет, он парень добрый, скорее всего не откажется помочь, когда поймет, на грани какой катастрофы оказались гастроли. Но мне кажется, что шансы, что он останется и в Москве играть в пьесе в «Ромэне», после такого сократятся.
Глава 22
Япония, Токио
Обнаружив поутру, когда расцвело, два десятка полицейских, расположившихся частично у главного входа в гостиницу, частично у черного, подполковник КГБ Матюшков совсем приуныл.
Выглядело все так, словно полицейские контролируют, чтобы они никуда из гостиницы не сбежали.
То ли не получили еще разрешение их арестовывать от руководства и ждут его. То ли просто нервы им мотают, чтобы потом, после ареста, легче их расколоть на допросе было. Кто его знает, как тут в Японии принято.
В общем, собрал он новое совещание, выбрав для этой цели пустынное помещение на мансарде.
Там, судя по некоторым сложенным на полу стройматериалам, что-то хозяева гостиницы решили обустроить в будущем. Но к ремонтным работам еще не приступили.
С учетом всех этих полицейских снаружи, в номерах они между собой, конечно, ничего серьезного больше не обсуждали. Вероятность того, что в них уже установлена прослушка, была очень велика.
Поэтому пришлось им искать вот такое вот место, в котором точно прослушки не будет.
На совещание он позвал всех членов делегации от КГБ, включая и двух офицеров, игравших роль переводчиков Боянова и Вишневского, и изображавшего реквизитора капитана Дьякова. Не было только Анастасии, что была около Ивлева.
После чего изложил офицерам свои соображения по поводу возможности близкого ареста и стал с ними согласовывать, как именно все должны реагировать.
Конечно, инструктаж на случай провала для них и в СССР проводили. Всегда надо рассчитывать на лучшее, а исходить из того, что возможно и худшее. Так что признаваться никто после ареста ни в чем абсолютно не был намерен. Но он, как старший по званию, решил все же все эти аспекты напомнить.
Снова развернулась уже ранее состоявшаяся у него с Дьяковым дискуссия, что с пленкой делать, на которой видно, как они лупят местных бандитов.
Пришли к выводу, что это, скорее всего, будет сильный аргумент для суда, чтобы доказать, что не они все это затеяли, а на них напали. Но только в том случае, если эта пленка до суда вообще доберется.
А вот если их арестует японская контрразведка, то велики шансы, что улику эту японские контрразведчики решат уничтожить.
Так что договорились, что надо все же кассету этого что бы то ни стало сохранить. И при первой возможности передать ее в советское посольство, чтобы потом при ее помощи избавиться от обвинений, которые японцы вполне могут выдвинуть, что они тут на улицах Токио бандитизмом занимались, нападая на невинных прохожих.
А то, что «невинные прохожие» были раскрашены все одиннадцать по самые помидоры, так это просто случайное совпадение такое.
А тут как раз и Боянов с Вишневским неожиданно для всех на пороге гостиницы появились. Привыкли уже и актеры, и офицеры КГБ, что администраторы «Ромэнa» только в Токийский театр приезжают. А все остальное время их нигде и не видно, и не слышно.
Видимо, действительно хорошая у них гостиница, раз они здесь раньше не появлялись. – подумал подполковник.
Боянов с Вишневским, правда, были какие-то все тоже в мыслях и заботах, что несколько удивило Матюшкина. С его точки зрения, с чего бы этим двоим Михаилам вообще дергаться? По сравнению с его ситуацией, что у них вообще плохого могло бы случиться?
Но получалось, что нет у него другого выхода, чем к одному из администраторов «Ромэна» обратиться.
У Дьякова эту кассету оставлять в его реквизиторской дальше нельзя. Это место выглядело хорошо, лишь пока снаружи бандиты ходили, а не японская полиция.
Если их бригаду будут арестовывать, вполне могут и прихватить также всех, кто непосредственно на сцену выходить не должен. Актеров вот только вряд ли рискнут трогать и администраторов.
На срыв спектакля японцы, конечно, вряд ли пойдут.
Это было бы огромным скандалом, который японцы себе позволить, скорее всего, не смогут.
Арестовывать администраторов театра, прибывшего в Японию на гастроли, это слишком. Тут такой скандал после этого начнется, такое возмущение будет со стороны Москвы, никому этот шум лишний не выгоден.
Но вот Дьякова арестовать вполне могут. А в этом случае гримерку, в которой, как станет известно японцам, он работал, обыщут сверху донизу, а значит кассету обязательно найдут.
Что, кстати, станет дополнительной уликой против Дьякова и привяжет его к фальшивой кинобригаде, что тоже, конечно, совершенно не нужно. Нечего радовать токийскую полицию, давая дополнительные основания для ареста и других членов их группы.
Видимо, все же какие-то основания для тревоги у администраторов Ромэна имелись, потому что Боянов сразу ему сказал, когда он к нему подошел, что времени у него очень мало, и попросил быть кратким. Ну да, он же его и в самом деле за обычного режиссера принимает…
– Михаил Алексеевич, – вежливо сказал подполковник КГБ, – просьба к вам важная будет. Появились у меня подозрения, что всю эту полицию здесь не просто так нагнали, а из-за того, что мы, когда с кинокамерой в городе работали, что-то не то сняли. Кто же его знает, этих японцев? Может, кто-то важный приезжал, а мы же без понятия, вот его и запечатлели...
Так что просьба к вам есть, кассету из нашей камеры, что сейчас в реквизиторской припрятана, достать и при себе держать. А если полиция вдруг задерживать нас начнет, то и максимально быстро в
