Диверсанты - Алексей Дягилев

— Как не за что? Я чуть не обосрался. — Признался он.

— Чуть не считается, вроде снизу сухой, пованиваешь правда, но запах к делу не подошьёшь. Свидетели есть? В чём суть инцидента? — Присмотрелся я внимательнее к собеседнику, заметив только, что гимнастёрка на нём мокрая спереди. Вспотел что ли?

— Усё сделал как вы и велели, товарищу командир. На довольствие я её поставил, одёжу выдал, на должность определил, и тут началось. Это не буду, то не хочу, да ещё огрызается и матерится как сапожник, — зачем её только в отряд взяли? — Эмоционально доложился дядька Митяй, размахивая руками.

— Хорошо. Сейчас во всём разберёмся. — Успокоил его я.

— Гаврила, — притормозил я, пробегающего мимо снайпера. — Разыщи бойца Селезнёву и доставь в штабной блиндаж. Скажешь, я приказал.

— Есть, доставить бойца. А Селезнёва это кто? — спросил Гаврила.

— Галина Ермолаевна Селезнёва — местный егерь. Теперь служит в нашем отряде. — Пояснил я.

— А, лесничиха. Теперь понял. А где примерно её искать? — поинтересовался Гаврила.

— На кухне была. — Подсказал старшина отряда.

— Пойдём и мы в штаб, товарищ Зырянов. Не будем лишнее внимание привлекать. — Взял я под локоток председателя и повёл в расположение.

— Разрешите? — постучался в дверной косяк Гаврила Петров, минуты через три, после того как мы пришли в штабной блиндаж.

— Да. Входите. — Разрешил я.

— Боец Селезнёва доставлена. — Пропустил он даму вперёд и остался стоять у выхода.

— Поясните, боец Селезнёва, почему вы отказываетесь подчиняться старшему командиру? — Начал я воспитательные мероприятия.

— А он мне не командир и не отец родной, чтобы я ему подчинялась. — Огрызнулась казачка.

— Вот видите, а шо я вам говорил, товарищу командир. — Влез в разговор дядька Митяй.

— Помолчите, товарищ Зырянов, вашу версию я уже выслушал. — Осёк я его. — Продолжайте, боец Селезнёва. Расскажите, зачем вы избили старшину отряда, и вообще обо всём, что произошло.

— Да кто же его избивал, малахольного? Подумаешь, водой из тазика окатила, чтоб не охальничал. — Скривила губы в презрительной ухмылке Галина.

— Стоп. А теперь с самого начала. Форму вам выдали? — Задаю я наводящий вопрос.

— Да. Выдали. — Кивнула хуторянка.

— А почему, вы, не в ней? — Поинтересовался я, так как на женщине была её повседневная одежда, в которой она управлялась с домашним хозяйством.

— Так мала она мне на два размера и грязная, в крови вся. Я хоть и отстирала, но сохнет теперь, только развешала. Сапоги на три размера больше. — Ответила хуторянка, вытирая руки передником, видимо от волнения.

— В чём дело, старшина? — Перевожу я свой взгляд на дядьку Митяя, сидящего рядом со мной за столом.

— Так нету другой. — Отмазался он.

— Как нету? Утром командир отряда привез десяток комплектов. — Удивился я.

— Не оприходована ишшо. — Заявил главный хозяйственник.

— Понятно. — Учёл я очередной косяк дядьки Митяя. — Продолжайте, боец Селезнёва.

— Я и говорю, когда полоскала форму, этот подкрался сзади и шлёпнул меня по заднице. Вот я его от неожиданности водой и окатила. — Рассказала свою версию произошедшего женщина.

— Кто видел? Свидетели есть? — Интересуюсь я.

— Шалун видел, зарычал и затявкал. Этот обделался и бежать. — Подтвердила мои догадки Галина.

— Так собака же на цепи. — Удивился я.

— В том-то и дело, что на привязи. А мог и сорваться… — Не договорила казачка, уставившись на дядьку Митяя, который как-то сразу скукожился под её взглядом.

— Оружие вам выдали? — Спрашиваю я у Галины.

— Нет. — Коротко отвечает она.

— Понятно.

— Боец Петров. — Смотрю я на снайпера.

— Я. — Откликается Гаврила.

— Проводишь Селезнёву к оружейникам. Пускай выдадут ей винтовку и боекомплект. После на склад, за нормальной военной формой, маскхалатом и снаряжением. Оружие пристрелять, и проверить навыки нового бойца отряда. Если подойдёт, зачислим на обучение в твою снайперскую группу. Вопросы есть? — Озвучиваю я задачу Петрову.

— Вопросов нет. — Коротко отвечает он.

— Боец Селезнёва! — Перевожу я свой взгляд на казачку, поднимаясь из-за стола.

— Шо? — Откликается она почти по уставу.

— На первый раз объявляю вам замечание. — Принимаю я меры дисциплинарного воздействия.

— А за шо? — удивляется она.

— За пререкание со старшим по званию. Поступаешь в распоряжение Петрова. Слухаться его как отца родного. — Поясняю я. — Вопросы есть?

— Значит вопросов нет. Тогда все свободны. — Через пару секунд тишины отпускаю я всех. — А вас, товарищ Зырянов, я попрошу задержаться. — Притормаживаю я старшину у самого выхода.

— Так мне же это, на склад надо, одёжу выдать… — Захотел улизнуть он.

— Без тебя разберутся. — Обрываю я его на полуслове.

— Объявляю вам выговор, товарищ Зырянов! — Не оставляю я без «поощрения» старого козла.

— Это за шо? — Начинает он пререкаться.

— Строгий выговор! За инцидент и за пререкания со старшим по званию. Ещё добавить? — Разминаю я кулаки.

— Есть, строгий выговор. — Не стал усугублять ситуацию председатель колхоза. — Подумаешь, бабу по жопе шлёпнул. Ей это может быть и понравилось. Сразу видно, давно уж без мужика. — Негромко проворчал он.

— Ей-то может быть и понравилось, только теперь молись, дядька Митяй, чтобы Серые того не заметили, и Шалун им не доложил. А то утром проснёшься, а башки у тебя нет. Отгрызли. — Пошутил я, присаживаясь на своё место.

— Я доложу о вашем самоуправстве командиру отряда, товарищ сержант. И мы рассмотрим этот вопрос на ближайшем партейном собрании. — Со скрытой угрозой в голосе прошипел бывший председатель колхоза.

— Доложи. И тогда Колымой не отделаешься, в Солнечный Магадан поедешь. — Уже не стал шутить я.

— Это за что же, за бабу? — Удивился Митяй.

— Да нет, не за бабу. А за приписки. Ну и за колоски. Десяточку легко намотают. Здесь всё учтено и записано. — Побарабанил я пальцами по картонной папке, лежащей на краю стола.

— Эт-то откуда известно? — сбледнул с лица бывший председатель, сразу вспотев.

— Оттуда. — Загадочно посмотрел я на потолок.

— Разрешите идти, товарищ сержант государственной безопасности. — Тут же вспомнил он