С чем вы смешиваете свои краски? 2 - Дмитрий Соловей

я объявил ему о своих намерениях относительно Саши Семёновой.

Владимир Петрович был более сдержан. Мол, свадьба в перспективе это хорошо, но и работу никто не отменял. Могу я там чего нового сказать? Выдал ему озарение, что из-за войны в Афганистане Америка и ряд других стран бойкотирует московскую Олимпиаду.

Дядя Вова аж красными пятнами покрылся, а я заметался по кабинету, ища воду, валерьянку, нитроглицерин и валидол до кучи. Как-то не подумал о таком. Генерал пусть и на высокой должности, но о решении начать боевые действия в Афганистане он не в курсе. Я и сам точно не знал, когда она начнётся. Точно в этом году, но даты не помнил.

И собственно, ничего это знание нам не давало. Владимир Петрович и сам это вскоре осознал. Посидел, покрутил в руках листок с моими записями, да и сжёг его в пепельнице.

— Потом по олимпиаде справку напишешь, — порекомендовал он, подразумевая, что как только станет известно о введении войск в Афганистан, можно будет подробно описать все последствия, и совершенно легально.

Нашего управления подготовка к олимпиаде почти не касалась. Это в пятёрке был создан специальный 11-й отдел, задачей которого являлось «осуществление оперативно-чекистских мероприятий по срыву подрывных акций противника и враждебных элементов в период подготовки и проведения летних Олимпийских игр в Москве».

Зато донесений о возможных провокациях поступало много. Советские резиденты из США, Великобритании, Канады, ряда стран Европы писали, что западные спецслужбы включают в состав олимпийских делегаций лиц, ведущих подрывную деятельность против СССР. Этих людей планируют использовать для осуществления террористических акций и массового распространения антисоветской литературы.

Работы 5-му управлению прибавилось много. Активизировались всевозможные националистические организации в Литве, Эстонии, на Украине (конкретно — татары в Крыму). Русский отдел МИД Израиля также решил использовать олимпиаду в своих целях и провести массовую сионистскую пропаганду среди евреев СССР.

Параллельно уже шла психологическая обработка населения стран Запада. Их запугивали тем, что в Союзе нарушаются права человека. СССР склоняли в западной прессе на разные лады, прогнозируя противоправные действия и террор для гостей олимпиады.

Наше правительство разумно опасалось провокаций. По этой причине были созданы отряды милиции особого назначения. С начала января московский ОМОН начал подготовку по специальной программе. По какой именно, в донесениях не указывалось, но по прошлой жизни я знал, чем именно будет заниматься ОМОН.

То, что в преддверии олимпиады задействуют все резервы КГБ, было понятно и без донесений. Поэтому несколько спокойных месяцев зимы и весны я решил использовать в личных целях. Потом будет не до того.

С Мишкой на Новый год мы не встречались по той причине, что он с молодой женой праздновал у её друзей в Подмосковье. По Мишке я соскучился и пригласил его к себе в ближайшее воскресенье, предупредив Сашу о моём ещё одном близком друге. Та отнеслась к мероприятию со всей серьёзностью. Пусть продукты я сам покупал, но помогала их готовить с утра именно Саша.

Михаила с женой мы ждали ближе к двум часам дня, и я успел рассказать своей хм… невесте о нашей дружбе со школьных времён.

— Живут они здесь, в десяти минутах ходьбы, в квартире мамы. Раньше там ещё старшая сестра была прописана, но её муж получил квартиру от института, — рассказывал я. — А тётя Роза почему-то не спешит прописывать невестку и это послужило конфликтом между невесткой и свекровью.

— Почему не прописывает? — полюбопытствовала Саша.

— Она считает, что так у сына больше стимула в получении своего жилья. Он встал на очередь, но детей они пока не планируют, и кроме малосемейки в общежитии им ничего не выделяют.

Мишка заявился не с пустыми руками. Тётя Роза, конечно же, снабдила его гостинцами в виде выпечки.

— Саша, ты таки порадовал мою маму, — полез с порога обниматься друг. — Она обязала вас прийти в гости.

— Придём позже, — пообещал я. — У Саши сейчас сессия.

— У Катюши тоже сессия, — выдвинул вперёд он жену, чтобы наши дамы нормально могли познакомиться. — Ох и намучился я с этой студенткой, — изобразил Мишка скорбь на лице.

Со смехом и шумом мы вначале переместились на кухню, где распаковали посылочку от тёти Розы, а затем перенесли всю еду в ту комнату, что у меня считалась гостевой, где меньше пахло красками и стоял диван. Мишка активно помогал расставлять закуски, комментируя свои действия.

— Чуть не умер от обжорства в Новый год, а застолья всё продолжаются и продолжаются…

— Не ешь, мне больше достанется.

— Ещё чего! Мне твой салат «обжорка» очень нравится.

— Скоро ни в одни брюки не влезешь, — дополнила Катя.

— Погонять его немного на тренировках, и всё быстро сойдёт, — заверил я.

— А каким спортом Михаил занимается? — вставила моя Саша вопрос.

— У… это отдельная история о том, как мой друг решил устроить секцию самбо в нашей школе… — начал историю Мишка, попутно накладывая себе в тарелку различных вкусностей.

— Мы слышали это с десяток раз, — перебила его Катерина.

— Саша не слышала, — миролюбиво ответил я.

— Здорово как — Александр и Александра! — отвлёкся Мишка от рассказа. — Кстати, Александра, брючный костюм вам очень идёт. Знакомая портниха?

— Мама шьёт и я немного, — зарделась румянцем от комплимента Саша.

— Как удачно! Заказы мама принимает? — не замечал друг недовольных взглядов собственной жены.

— Папа обычно против, он считает, что обеспечивает семью и такой проработок не нужен.

— Не нужен так не нужен, — ничуть не расстроился Мишка. — Главное, чтобы родных обшивала. Моя мама говорит, что женщина обязательно должна уметь если не готовить, то шить.

— Твоя мама много чего говорит, а у меня нет на это времени, — Катя восприняла фразу в штыки.

— Документы в ЗАГС мы ещё не подавали, но ориентируемся на конец марта, — решил сменить я скользкую тему взаимоотношений родственников.

— Удачное время, — одобрил Мишка выбор.

— А жить вы где будете? — тут же поинтересовалась Катерина. — Миша говорил, что у тебя, кроме этой, ещё одна квартира имеется.

— Это мастерская. И жить, конечно, будем в той, с отцом, — кивнул я на окно, подразумевая наш дом.