Партизаны - Алексей Дягилев

на восток, два на юг и ещё одно выходит во двор, то есть на север, но там половина русской печи, вторая в кухне. Внутренние рамы мы вытащили заранее, а в наружных все стёкла расколотило пулями, которые нет-нет, да залетают в комнату со шлепками впиваясь в стены. Так что все манипуляции с установкой проделываю на корточках, стараясь не высовываться над подоконником. Установив станок с пулемётов в положение — стрельба с колена, подтаскиваю его ближе к окну, теперь остаётся только уточнить наводку и вставить ленту с бронебойными патронами. Оптика на ста метрах не нужна, стрелять буду с открытого прицела.

— Нашла! — Радостно кричит Александра, как будто выкопала сундук с сокровищами. Дёрнувшись, сбиваю наводку, и всё приходится начинать сначала.

— Тащи сюда, раз нашла, только не ори так. — Вращая маховичок вертикальной наводки и матюгнувшись про себя, говорю я.

— А ну сядь. — Услышав топот ног за спиной, дёргаю я чёртову девку за ватник. Та ойкает и неловко плюхается попкой на замусоренный пол. В этот момент шальная пуля влетает в окно и, противно просвистев над нами, влипает в противоположную стену. — Ползком надо, заполошная, не видишь, стреляют! — Вправляю мозги торопыге.

— Ну, я же помочь, вот лента. — Со слезами на глазах произносит она.

— Принесла, молодец. — Хвалю я её. — Вот тебе автомат, дуй за печку и снаряжай ленты. Посматривай в окна справа и за входной дверью следи. — Чмокаю я её в щёку, прерывая начинающуюся истерику.

— Ползком. — Дёргаю за валенок, ползущую на карачках напарницу. Заправляю ленту в приёмник и поправляю наводку. Остаётся только дождаться бронеавтомобиль и нажать на гашетку, так что периодически приподнимаюсь над подоконником, фиксируя изменения обстановки.

— Злой у нас командир, бессердечный. — Ворчит Сашка за печкой. — А я ведь тоже стрелять умею.

— Александра, я тебя сейчас в угол поставлю.

— А я и так в углу. — Продолжает огрызаться она.

— Будешь дерзить, выпорю, и не посмотрю, что большая.

— Вот ещё, папашка нашёлся! — возмущается она, но замолкает.

Но мне сейчас не до кого нет дела. Миномёт замолчал, двигатель броневика взревел, а поддерживаемые им атакующие немцы захохали. Приникнув к прицелу, жду, когда в точке наводки появится угловатая коробка машины. Вот он момент истины, броневик движется левым бортом ко мне и буквально вползает под очередь. Огоньки трассеров влипают в борт, рикошетирующие пули высекают искры из брони, а я всё давлю на гашетку, не отпуская её, что-то крича на одной ноте. Слева от меня тоже раздаётся пальба, а следом за ней и разрывы гранат сотрясают воздух. Вся стопатронная лента улетает за несколько секунд, а бронеавтомобиль вздрагивает как от попадания бронебойного снаряда, а потом замирает на месте. После чего в него впивается ещё один снаряд и он начинает дымить.

От такой метаморфозы встаю в полный рост и пытаюсь понять, что случилось. Рядом со мной стоит и кричит «ура» Александра. Обнимаемся на радостях, а потом я целую её в губы, от неожиданности она вздрагивает, замирает в моих объятиях, а потом неумело отвечает на мой поцелуй. Кажется кто-то уже не контролирует эмоций, поэтому первым отстраняюсь от девушки и ласково шепчу ей на ушко.

— Саша, ленту. — Она открывает глаза, потом резко заливается румянцем и приседает на корточки.

— Какую? — Чуть слышно лепечет она, роясь в вещмешке.

— Обычную. — Забираю я из её рук патронную ленту и вставляю в приёмник. После чего добиваю пытающихся отступать фрицев.

Потом быстро грузим в подошедший транспорт всё тяжёлое стреляющее железо, а также одного раненого, после чего сваливаем в лес. В тылу у нас оказывается тоже не всё в порядке. На западной опушке рокочет «дегтярь» и хлопают винтовки и карабины. Направив туда пятёрку разведчиков, вернувшихся с диверсии и, приказав им прекратить безобразие, формирую колонну обоза. Так как половина ездовых под руководством комиссара воюет, распределяю людей для управления бесхозным транспортом, и растянувшаяся колонна отправляется в путь. Все, кто не занят в боевом охранении. В тыловом охранении упряжка с орудием. Отступаем на юг в урочище Жабка, а стрельба теперь справа и слева от нас. И если справа интенсивность перестрелки постепенно снижается, то слева наоборот, только усиливается. «Максим» лупит длинными очередями, а ему отвечают сразу несколько пулемётов.

Пропустив колонну вперёд, набираю себе команду и иду налево. Нас мало, всего шесть человек, но у нас целых три ручных пулемёта, причём все трофейные. С пулемётами — я, Малыш и дядя Фёдор, помощники тащат боезапас. Александра увязалась за мной хвостом, все попытки отослать её на кухню ни к чему хорошему не привели. Сопли, слёзы и отмазка.

— Не до каши сейчас, товарищ командир. — Ответила она, проигнорировав мои указания. Ладно, пускай при мне будет, девка бедовая, без присмотра может залезть не туда и «попасть на бабки».

В общем, попытку противника защемить нас в лесу мы отбили. Сначала, когда фрицы двигались по просёлочной дороге и пытались обойти нас, по их левому флангу из засады ударил «максим». Укрывшись на опушке лесного выступа, расстреливая колонну с пятисот метров. А когда фрицы развернули колонну в цепь и попытались заткнуть упрямый станкач, им опять же с правого фланга прилетело от трёх его зарубежных товарищей. Вот такой вот интернационал получился. После такой отповеди на хвост нам больше никто сесть не пытался, поэтому, соединившись с разведчиками и перераспределив груз, продолжаем движение уже по просёлочным дорогам. А когда добрались до реки Истра, решили двигаться по её руслу. Вот по этому руслу мы и проскочили через линию немецких заслонов, сначала просочившись в овраг, а выйдя из него уже в лесу, недалеко от деревни Буканово. Ракеты взлетали как позади, а также справа и слева от нас. Дальше уже движемся по просёлочным дорогам от деревни к деревне и останавливаемся только в населённом пункте Гриденки, перевалив через полотно железной дороги.

Размещаем в домах раненых, ездовые обиходят лошадей, боевым подразделениям даю время на отдых, собрав только их командиров для доклада. В штабной избушке кроме меня только Малыш, Доцент и Клим, комиссар ранен, сейчас он у медиков. Как прошли диверсии, я представлял, взводные доложились во время марша, осталось только уточнить детали, ну и составить общую картину. Начали с Пашки.

— Осмотрелись мы ещё засветло, наметили где лучше пройти, поглядели за часовыми, а когда стемнело, поползли. Впереди сапёры,