Ликвидация 1946. Том 1 - Петр Алмазный

успешной.

Мне удалось удачно поставить машину так, что она никому не мешала. Кудрявцев огляделся:

— Ну, как я понимаю… нам вон туда, — показал на обитую проржавевшей жестью дверь.

Когда вошли туда, путь нам преградил пожилой вахтер:

— Куда, граждане? По какому вопросу?

Молодец, дед, бдительный.

Кудрявцев достал удостоверение:

— Зови начальника, отец. И тихо чтобы!

Появился встревоженный начальник, упитанный мордастый дядька средних лет. С ним уже говорил я. Вполголоса, естественно.

— Майор Соколов, Управление МГБ… Тихо! Тихо. Нам надо на ваш чердак. Лестница, ключ? Обеспечьте. И чтоб никто, кроме вас, не знал.

Толстячок оказался понятливым и расторопным, вмиг провел к чердачной двери, ключ нашелся мгновенно. Правда, трухлявая дверь открылась без всякого ключа — висячий замок болтался для вида, ничего не замыкая.

Кудрявцев не преминул наехать на руководящее лицо:

— А почему у вас так? Нарушение техники безопасности. Мало ли кто может залезть на чердак! А если он оттуда теракт совершит⁈

Побледневший руководитель разевал рот, как рыба на льду. Я решил смягчить:

— На будущее запомните: двери в подвальные, чердачные помещения, вообще доступ к коммуникациям должен быть заблокирован. И всегда под контролем. Кто у вас ответственный за технику безопасности и охрану объекта?

— Кто? Да… никто пока. Был один, уволили. Пьяница оказался… Пока вакансия…

— Найдите срочно. Или сами этим занимайтесь. Лично. Ясно?

— Все понял, исполню!

— Вот прямо сейчас и приступайте. Все, свободны.

И мы вскарабкались в чердачное помещение, полное застарелой пыли, паутины, птичьего помета.

— Японский городовой, — ругнулся Кудрявцев. — Вот она, служба наша нелегкая!

— Романтика, — полушутливо откликнулся я. — Не отвлекайтесь, поручик! Бинокль наготове?

— Здесь, с собой.

Добрались до чердачного оконца, осторожно выглянули.

Старлей сориентировался быстро:

— Смотрите, Владимпалыч — вон те два окна должны быть.

— Взгляни в бинокль, только аккуратно. Стеклами не блесни.

— Да нет, Солнце уже на закат пошло, а мы на восток смотрим.

Разумно — отметил я. Все же молодец старлей, рожден чекистом. Это талант.

Понаблюдав, он вынес вердикт:

— Пока только шторы вижу, старые такие. Похоже, комната холостяка.

— Наблюдай, наблюдай.

Разумное упорство должно вознаграждаться — я в это готов поверить. Кудрявцев же обладал способностью терпеливо вести наблюдение. Он смотрел, смотрел, не отрываясь — и вдруг вздрогнул.

— Владимир Палыч!

— Да?

— Есть! Вижу!

— Подробнее.

Иван доложил, что увидел Лапшина. Тот отодвинул штору и несколько секунд внимательно осматривал улицу, глядел туда-сюда.

— Точно? Не ошибся?

— Нет. Уверен. И знаете, что?

— Ну? Говори!

— Мне показалось, что он нарочно выглядывал. То есть, он предполагает, что за квартирой наблюдение ведется. И как нарочно дает знать: мы здесь. По крайней мере, я. Думаю, он улучил момент, когда Сурков его не видит, и вот высунулся. Дал знак.

Я быстро прокрутил эту информацию в логический фарш. Вообще, похоже на правду. Конечно, нет прямых данных, что Сурков здесь…

— Слушай, — сказал я. — А он сейчас у окна?

— Отошел, но рядом. Вот! Опять тут!

— Махни ему рукой! Быстро! Обнаружь себя.

Старлей замахал левой рукой, правой держа бинокль.

— Ну?

— Черт, не видит… Не смотрит сюда. Да взгляни же ты, черт! Ну⁈

Не знаю, может ли поминание черта сработать, как молитва. Могут ли небеса откликнуться на упоминание нечистого. Но у нас получилось! Почему? Может звезды удачно на небе легли⁈ Не знаю, я не астролог. Но вышло!

— Владимир Палыч… — драматически прошептал Кудрявцев, — увидел… Он увидел! Кивнул. Кивнул!

— Точно?

— Точнее быть не может.

— Вперед!

И мы мгновенно бросили наблюдательный пункт, устремясь вниз. И почти сразу же наткнулись на местного начальника с новеньким висячим замком.

— Вот, — подобострастно залепетал он, — сейчас исправим, все сделаем…

— Отлично, — бросил я на бегу, — правильные выводы из критики всегда надо делать. Про нас — ни слова! Никому.

— Нет-нет, что вы!..

И он навсегда остался в моем прошлом.

Мы с Кудрявцевым выбежали во двор.

— Стоп, — сказал я. — Дальше — ровным шагом. Не привлекаем внимания.

— Кроме наших.

— Это другой вопрос, — усмехнулся я.

Группа нашей поддержки должна была располагаться в зоне прямой видимости. И мы, в случае обнаружения объекта должны были подать знак.

Неторопливо мы вышли из подворотни на улицу.

— Знак, — процедил я едва слышно.

— Помню, — тоже почти бесшумно откликнулся Кудрявцев.

Он снял кепку, с силой потрепал себя по голове, как бы проветривая вспотевшие волосы. Еще и обмахнулся дважды кепкой, как веером.

Это и был условный знак.

Мы перешли улицу, повернули в подворотню противоположного дома. Вошли во двор со множеством дверей.

Тут старший лейтенант слегка растерялся, но из ближайшей двери бодро выкатилась сухонькая старушка.

— Бабушка, — обратился я к ней, — а где здесь квартира номер девять?

— А вон там, сынок, — указала она пальцем. — Аптекарь там живет. Недавно поселился тут, раньше не было. Вы к нему, что ли?

— К нему самому.

— Дома, дома должен быть. И еще мужик какой-то у него в гостях. Да рожа такая гадкая, не приведи Господи!

Ну, бабка, ну друг чекиста! Я мысленно наградил ее медалью.

— Спасибо, бабушка. Только никому ни слова! Мы из милиции.

— Да я сразу поняла. Этот мужик-то…

— Тихо! Тихо, бабушка. Ни слова никому.

На второй этаж мы взлетели мигом. Бесшумно.

— Туда, — шепнул Кудрявцев.

Ну, вот и она, квартира девять.

Я ощутил, как сильно бьется сердце.

— Владимир Палыч, — вновь шепнул Иван, — давайте я первый?

— Нет.

Мой твердый принцип: в острой ситуации начальник должен брать самое опасное на себя. И я привел «Вальтер» в боеготовность. То же самое сделал Кудрявцев со своим «Наганом».

И я решительно постучал в дверь, держа пистолет наготове.

Шаги. Голос Лапшина:

— Кто?

— Райжилуправление, — сказал я грубым басом. — Проверка электрической сети.

— Да у нас все в порядке, — спокойный ответ.

— Открывайте, — пробасил я. — Проверим.

Щелчок замка. Я поднял руку с пистолетом. Кудрявцев тактически грамотно сместился вправо.

Дверь распахнулась. Лапшин во все глаза смотрел на меня. Я показал ему взглядом: готовься!

Не знаю, понял он или нет. Но я рукояткой «Вальтера» нанес ему щадящий удар по голове.

Опять же не знаю, рассчитал я силы, или нет. Да только он свалился с грохотом, уронив попутно венский стул.

И тут же за плотной шторой, заменявшей дверь в некапитальной стене, раздался шум и стекольное звяканье.

— Бежит! В окно! — Кудрявцев бросился туда.

Отшвырнув штору, мы ворвались в маленькую комнатку с распахнутым окном. Кудрявцев, опередив меня, метнулся к нему.

— Вон он! — и старлей сиганул в окно.

Гулкий жестяной грохот.

Под этим угловым окном была односкатная железно-листовая крыша какого-то хозяйственного пристроя. Прыжок туда, оттуда на землю — идеальная схема побега.

Сурков, сволочь — вон он уже!