Ликвидация 1946. Том 1 - Петр Алмазный
Как давно я не видел ее! Да по правде сказать, и не думал. А хотя нет! Я вдруг почувствовал, что не забывал я о Марии никогда, только эта память была заслонена вихрем событий последних дней. А теперь пробилась на поверхность.
И я завернул в аптеку.
Мария стояла за прилавком, улыбалась, объясняла что-то посетительнице — все здесь было так светло и спокойно, точно никаких грозовых потрясений в городе Пскове в помине не было. И я внезапно подумал, что это благодаря Марии — такая у нее чудесная аура.
Я тоже невольно улыбнулся, увидев ее. Она обрадовалась:
— А! Владимир Павлович.
— Соколов. Здравствуйте, Мария Андреевна! Лавреньева.
— Память у вас хорошая.
— Иначе и быть не может. Вам тоже грех жаловаться.
— Я и не жалуюсь. Владимир Палыч, а у меня к вам дело. Катя! — окликнула она, обернувшись.
Явилась совсем юная девчушка в белоснежных халате и шапочке.
— Здрасьте, — робко сказала она.
— Наша практикантка, — представила Мария. — Катя, обслужи пока посетителей, мне срочно надо с товарищем переговорить. Выйдем на крыльцо?
— А можно к вам в помещение? Кстати, заведующий ваш где?
Мария помедлила.
— Пройдемте, — предложила она.
Мы прошли в кладовую с препаратами. Пахло здесь резко, но приятно.
— Так вот о нем и речь, о заведующем, — произнесла Мария вполголоса, прикрыв дверь.
И доложила мне такое, от чего кто иной оторопел бы. Но не я. Я лишь ощутил лихой, но дельный азарт. Ничего хорошего не предвещавший моим противникам.
Утром в ее дверь раздался тревожный, торопливый стук. Мария собиралась на работу, была уже одета. Отомкнула засов…
Перед ней стоял Лапшин. Как всегда, прилично одетый, но взбудораженный.
— Маша, — быстро сказал он, — слушай меня и вопросов не задавай.
Он попросил ее найти меня — «майора Соколова», так и сказал. Найти и передать, что ему, Лапшину, известно местонахождение Суркова.
Конечно, Мария изумилась, открыла было рот, но начальник нервно перебил:
— Некогда, Маша! Времени нет. Просто передай, и все! Адрес. Запомни! Повтори!
Мария повторила. Лапшин облегченно вздохнул.
— Вот там он и находится. Ну и конечно, передай, что я надеюсь — мне это зачтется. Еще раз адрес повтори!
— Валентин Никитич, у меня память хорошая…
— И слава Богу, — сказал я, выслушав.
Мысль отработала безупречно: я понял, что, ускользнув, Сурков разумно пустился не к Маслову или Щетинину, а к связнику Лапшину. Рыба помельче, и прячется поглубже.
Расчет, в общем, верный. В отличие от лидеров, у Лапшина был запас времени. И возможность скрыться. Что правда, то правда. Сурков не учел лишь «перенастройки» фармацевта. Тот счел за лучшее капитулировать, частично выкупив себя сдачей главаря. Тоже вполне дельно.
— Я все правильно сделала? — спросила Мария.
— На все сто. Вы заслужили больше, чем благодарность от органов. Вы даже не представляете, как помогли нам!
— Да? — слегка задумчиво переспросила она. — А кто такой Сурков?
— Лучше не спрашивайте. А место ему на скамье подсудимых. Мария! Вы простите, но должен немедля сообщить об этом. Поэтому убегаю! Поздравляю с праздником.
— Спасибо. А больше чем благодарность — это что?
Я набрался гусарской бойкости:
— Для начала — поцелуй в щечку! От славных органов правопорядка.
— Только от них? — засмеялась она, но розовую упругую щечку подставила. Я с удовольствием коснулся ее усами и губами, ощутив дивный аромат нежной девичьей кожи.
— Нет, конечно. И от меня лично. Все, побежал! Ждите меня на днях.
Торопясь в управление, я не забывал фиксировать обстановку. Все было в порядке.
Лагунов оказался у себя. С Покровским вместе.
— Разрешите, товарищ полковник?
— Входи. Ты что, с перевыполнением плана? Пятилетку за четыре года? — пошутил Лагунов.
— Примерно так.
— Докладывай.
Глава 25
Стараясь быть кратким и точным, я доложил о словах Лапшина, переданных через Марию.
Подполковник с полковником переглянулись.
— Веришь? — спросил Лагунов.
— Убедился, — сказал я. — Пока шел сюда, поразмыслил. Ну какой ему смысл врать? Чтобы завлечь нас в засаду? Так знает же, что явится облава, с которой не совладать. А вот сдать Суркова ему прямой резон есть. От «вышки» отскочить. Стенка-то ему ведь вполне рисуется при текущих раскладах. А тут, глядишь, плюс в его пользу. Лагерь по любому лучше могилы — думаю, такая логика.
Покровский хмыкнул:
— Ну, бывают такие лагеря… — и осекся, развивать тему не стал.
Полковник с суровым видом промолчал, я тоже сделал вид, что не услышал.
Я понимал Лагунова. Эта история с Лапшиным может быть отвлекающим маневром. Мы поверим, бросим силы на задержание, и впустую. А Сурков тем временем ускользнет. Или даже будет осторожно наблюдать со стороны. Будут, вернее, вместе с Лапшиным.
Думал и над этим. Пришел к выводу: маловероятно. Отвлекающий маневр? А смысл? Город все равно перекрыт. Оперативное кольцо от этого слабее не станет. Выставить нас дураками, а себя умным? Ну, это несерьезно для Суркова. Он на это не пойдет. Не пижон.
Хотя, конечно, быть может все. По крайней мере, нельзя не учитывать разные варианты.
Так и сказал. Полковник кивнул. И спросил:
— Твои предложения, Соколов?
— Я бы понаблюдал за этой квартирой по возможности. Ну, город я плоховато знаю, надо знающего человека, кто бы сразу сориентировался.
Лагунов бросил взгляд на Покровского. Подполковник тут же ответил:
— Кудрявцева надо. Лучше него никто не справится.
— Зови, — не возражал Лагунов.
Вызванный старлей поначалу был несколько скован в присутствии сразу трех старших офицеров, тем более начальника Управления. Тем не менее задачу понял четко, сразу включился в работу:
— Можно еще раз адрес, какой номер дома?.. Ага, — он повел указательным пальцем по карте города. — Это вот здесь. Вот эта улица, вот этот дом, — невольно скаламбурил он.
— Ты это зрительно себе представляешь? — спросил Лагунов.
— Конечно! — Кудрявцев приосанился.
— Откуда можно вести наблюдение за окнами?
Кудрявцев нахмурился, вспоминая и соображая.
— Так… — протянул он. — Напротив здание, там магазин, конторы какие-то. Чердак. Из окошек чердака можно смотреть. Обзор хороший вроде бы.
Полковник потянулся к телефону.
— Собирайтесь, — сказал он. — Немедля выезжайте.
Минут через сорок мы с Кудрявцевым под видом двух работяг, в ватниках, кепках, кирзачах, подъезжали к адресу на старенькой полуторке. Конспирация соблюдалась тщательно.
— Смотрите, Владимир Палыч, — показал рукой Иван, — вон в ту подворотню если… Трехтонка в нее не пройдет, а полуторка легко. И там в дворе встать.
Я кивнул, поворачивая руль влево.
Рабочий день кончался. Во дворе располагались какие-то склады, нечто вроде столярной мастерской — близ нее слонялись пролетарии примерно в той же амуниции, что мы. Маскировку следовало признать
