Моя Оборона! Лихие 90-е. Том 4 - Артём Март

— Денег не будет, — пожал я плечами.

— Это почему ж? — Хмыкнул Моргун.

— Потому что работа выполнена. Александр предупреждал мать вашего Никиты, что вытащить парня не получится. Ведь насколько я знаю, он и правда совершил разбойное нападение. Доказательств тому было предостаточно. Так что, скажите спасибо, что он сел только на три года.

— Вранье, — злобно вклинился Мухтар. — Адвокатишка говорил ей, что Кагарыча отпустят!

— О, Мухтар, — я сделал вид, что только что заметил бандита. — Рад, что ты пришел. А то было бы совсем скучно. А так, хоть повеселишь меня, да людей моих. Иной раз такое скажешь, что хоть стой, хоть падай.

Ехидничать подобным образом было рискованно, но если эти люди понимают только силу, должны видеть, что я их не боюсь. Тогда они, словно дикие звери, станут и сами вести себя осмотрительнее.

Мухтар набычился, но Моргун поднял мозолистую руку, дал ему команду успокоиться.

— Я не понял. У тебя че, к моему человеку какие-то претензии?

— К нему? Нет. Скорее к тебе, как к их, скажем так тренеру, — холодно проговорил я. — больно они у тебя не дисциплинированные. За словами не следят. Обзываются. Он за просто так Александра паносил последними словами. Это не дело. Некультурно.

Видя, что Мухтар прямо-таки сгорает от ярости, Моргун так и не опустил руки, проговорил:

— Если этот твой козел с людей за просто так денег обдирает, пусть скажет спасибо, что ноги не переломали, а просто указали козлу, что он козел. Короче. Это с пустого в порожнее. Если денег не будет через трое суток, найдешь своего юриста на помойке. С переломанными костями. Понял?

— Моргун, — вздохнул я, и главарь банды нахмурился, когда его назвали по прозвищу, — видишь, кто там стоит? За моей спиной?

Он поднял маленькие глаза, посмотрел поверх моего плеча.

— Это сотрудники охранного агентства Оборона. Большинство из них — ветераны боевых действий. Афганцы. И адвокат — наш клиент. Под нашей защитой. Думаешь, нам не по фигу на твои угрозы? Эти люди пережили такое, что бандит, грозящийся переломать кому-нибудь ноги, для них так, рядовая проблемка. Короче. Ты можешь и дальше кидаться угрозами, но это будет без толку. Раз уж тебе плевать на деньги, а хочется справедливости, кончай прессовать, и давай разберемся во всем по нормальному. Вы притащили сюда женщину, расспросим ее. Она говорит, что юрист обещал вытащить ее сына? Хорошо. Расспросим и юриста. Если он, правда, что вашего приятеля освободят, но знал, что это не возможно — его косяк. Но я не думаю, что у Саши хватило бы ума сказать такое. Он же понимал, с кем имеет дело.

— Складно болтаешь, — подумав пару мгновений, заговорил Моргун. Потом снова замолчал.

Молчал долго, едва не полминуты. Потом обернулся и позвал помягчавшим голосом:

— Анна Ивановна! Подойдите, пожалуйста!

Женщина вздрогнула, испуганно заозиралась по сторонам, но кто-то из бойцов Моргуна тихонько подтолкнул ее идти вперед, и Анна Ивановна робко зашагала к нам.

— Фима, веди юриста, — сказал я.

Фима кивнул и побежал к нашим, заговорил там с перепуганным до белой кожи Александром. Вместе они пошли обратно.

— З-здравствуйте, — пискнула женщина приблизившись.

Александр же молчал, вцепившись в мятый кожаный портфель, с которым всюду таскался.

— Ну? — Кивнул на меня Моргун своим крепким подбородком.

Я не ответил, посмотрел на женщину.

— Анна Ивановна, скажите, пожалуйста, что обещал вам сделать Саша? Какую услугу оказать.

— Он… — Она сглотнула. — Он говорил, что, если я заплачу денег, Никиту отпустят прямо из СИЗО…

— Это неправда! — Испугался адвокатик, — я такого не говорил! Неправда!

— Заткни хайло! — Не выдержал Мухтар. — Заткни, я тебе говорю! Если сп#здЕл, то будь мужиком! Ответь за слова!

— Степан, тут женщина. Матом в бане ругаться будешь, — угрюмо заметил Моргун, и Мухтар смутился.

— Простите, — буркнул он Анне Ивановне.

— Я не мог такого сказать… — Оправдывался Юрист, — я в городе надолго! Зачем мне врать⁈ Что б прибили в первом же переулке⁈ Анна Ивановна! Ну почему вы так говорите⁈

Женщина испуганно вжала голову в плечи и опустила взгляд. Так, молча, она и застыла. Я видел, как по пухлым щекам женщины покатились слезы.

— Потому что она боится, — сказал я.

— Я не врал! Я честно и сразу обсудил с ней все условия! — Не унимался Саша.

— Тихо, Саш, — глянул на него я. — Не паникуй.

— Вот видишь? Кому верить будем? Этому твоему прохвосту? Или женщине, чей сын оказался за решеткой? — Проговорил Моргун почти что менторским тоном.

— А кто подтолкнул ее сына к тому, чтобы он попал за решетку? — Сказал я ему, а потом посмотрел на женщину. — Анна Ивановна, посмотрите на меня.

Женщина была очень напугана, прямо тряслась от страха, и мне показалось, я начала понимать, в чем тут была причина.

— А че? Лучше бы, чтобы Никита и сам был оборванцем, и мать на нищету обрек? — Ледяным голосом проговорил Моргун.

— Ну вот, теперь она жнет плоды ваших трудов, — ответил я и обратился к женщине. — Анна Ивановна.

Она подняла глаза.

— Кем вы работаете?

— Я… — начала она высоконьким голоском. — Я учитель… Бывший… На пенсии…

На пенсии… Понятно, что денег на услуги юриста у нее не было. Откуда же ей достать такую сумму?

— У вас есть муж? Еще дети?

Она скривилась от слез, быстро замотала головой.

— Нету… Муж погиб в аварии… Только Никита остался…

— Понятно. Почему вы обратились к юристу только сейчас?

— Так… так я же не знала, что можно к юристу пойти… — Запричитала женщина. — Не знала вообще, куда бежать. А как узнала, оказалось, что недешевое это дело… А деньги-то у меня откуда?

— И тогда вы решили занять у Федора Ивановича.

Она еще сильнее расплакалась, спрятала лицо в ладони. Ко всеобщему удивлению, я подошел к женщине, положил ей руку на плечи, погладил по спине.

— Тихо. Не плачьте. Я не дам вас в обиду. Не дам никому навредить вам.

Моргун и остальные смотрели на это с каким-то странным недоумением, или даже… изумлением.

— Просто скажите правду. Обещаю, вас никто не тронет. Если что, я сам верну деньги вместо вас.

С этими словами я посмотрел на Моргуна, тот отвел взгляд.

— Он не врет… Саша не врет… — Заговорила она, давясь собственным плачем. — Я знала, что Никиту не вытащить. Но три года и десять лет… Я, мож, не дожила бы до того, как он с тюрьмы выйдет, если б его на десять засадили!

— Почему соврали? — Спросил я мягко.

Женщина снова погрузилась в собственные ладони, заплакала.

— Мы вас не тронем, Анна Ивановна, — заверил ее Моргун. — Говорите. Почему вы