К нам едет… Ревизор! - Валерий Александрович Гуров
Аптекарь заколебался. Он на мгновение отвёл взгляд в сторону и нервно поправил цепочку пенсне. Я же почти насильно вложил деньги в его ладонь.
— Помилуйте, время не ждёт, — добавил я вполголоса.
Он вздохнул и, наконец, сжал пальцы. Деньги исчезли в складках его жилета. Чуть ранее колокольчик над дверью тихо звякнул, но аптекарь был настолько занят своим решением, что даже не обернулся.
В аптеку вошла Анастасия, одетая в простое крестьянское платье и с платком на голове, и остановилась у самой двери, словно нерешительная покупательница. Аптекарь не узнал её, да и не смотрел пока что в ту сторону.
— Сейчас, сейчас… — пробормотал аптекарь, спешно наклоняясь за прилавок.
Он недолго копался среди коробок и склянок, затем извлёк небольшой свёрток и поспешил к лежащему на полу ревизору. Алексей Михайлович в этот момент застонал особенно выразительно.
— Сударь, а как же принимать это средство? Сколько капель, токмо барин это ведал… Не навредит ли оно желудку? Барин — человек чувствительный, здоровье у него, сами понимаете, тонкое…
Аптекарь, уже опускаясь на колени рядом с «больным», принялся объяснять. Я же продолжал задавать вопросы один за другим, делая вид, что жадно ловлю каждое слово. Спрашивал о дозах, о времени приёма, о том, можно ли смешивать с вином, о том, не лучше ли давать с водой — всё, что приходило в голову, лишь бы удержать его внимание на себе.
Краем глаза я следил за тем, как Анастасия незаметно прошла вдоль стены и остановилась у прилавка. Аптекарь в этот момент был полностью поглощён своим делом и моими вопросами.
И продолжал причитать над «больным», нарочно сбиваясь, вздыхая и повторяя одни и те же слова. А когда аптекарь на мгновение опустил взгляд на пузырёк, коротко кивнул Анастасии, давая понять: время пришло.
Аптекарь в этот миг уже начал было поворачиваться к прилавку, и я мгновенно понял, что ещё одно движение — и всё рухнет.
Я резко повысил голос:
— Ой, Господи помилуй! Сударь, глядите — кажется, у барина начались судороги!
Аптекарь вздрогнул и тут же обернулся обратно к лежащему на полу ревизору. Алексей Михайлович, которому хватило одного моего восклицания, мгновенно подхватил игру. Его тело судорожно дёрнулось, руки заскребли по доскам, и он издал такой хриплый стон, что у любого хоть сколько-нибудь впечатлительного человека душа ушла бы в пятки.
— Батюшки святы! — вскрикнул аптекарь и поспешно склонился над ним. — Держите его крепче, сударь, голову приподнимите!
Я опустился рядом, подхватил ревизора под плечи и продолжил говорить:
— Да что же это делается! Не приведи Господь, прямо здесь, на полу… Ах, беда-то какая!
Пока аптекарь полностью сосредоточился на «судорогах», Анастасия одним быстрым движением скользнула за прилавок. Я видел лишь край её платка, мелькнувший между полками.
Аптекарь ничего не заметил. Он уже раскупоривал пузырёк и пытался заставить ревизора вдохнуть пары эфира.
— Осторожно держите, — бормотал он, — сейчас полегчает… сейчас…
Я продолжал задавать вопросы, мешая ему сосредоточиться на чём-либо ещё:
— Сударь, а не опасно ли это? А ежели он язык прикусит? Может, ложку ему под зубы? Али воды подать? Скажите же, что делать!
Аптекарь отвечал сбивчиво, не поднимая глаз, и всё всматривался в лицо ревизора, не ведая, что это именно он.
За прилавком же дело шло. Сначала послышался лёгкий скрип выдвигаемого ящика, затем шорох бумаги. Я не поворачивал головы, но кожей чувствовал каждое это движение.
Истекло несколько мучительно длинных мгновений, и я покосился на Анастасию. Она, пожав плечами, сигнализировала, что не нашла нужного и просит времени.
Я понял, что игру нужно продолжать ещё дольше, чем рассчитывал изначально. И потому вновь заговорил притворно дрожащим голосом, готовый удерживать аптекаря рядом столько, сколько потребуется.
Аптекарь опустился на колени рядом с ревизором, осторожно взял его за запястье и принялся считать пульс, едва слышно шепча что-то себе под нос. Затем его пальцы скользнули к шее.
Он замер, считая, но замерла и Анастасия, боясь его отвлечь.
— Частый… слишком частый, — заключил он.
Он велел поднести к носу ревизора флакон с нашатырём, сам же тем временем снял с плеча свою поношенную шинель, быстро свернул её в плотный валик и осторожно подложил под голову «больного», чтобы тот не бился затылком о холодные доски (хотя Алексей Михайлович и не собирался, ясное дело).
Потом аптекарь через сложенный платок разжал челюсть ревизора и строго обозначил:
— В рот ничего железного не суйте, сударь, слышите? От этого одна беда. Что народ говорит, то бессмыслица. Там на полке графин, так вы лоб смочите, и живо. Сейчас дам успокоительное.
Я кивал, продолжая изображать крайнюю растерянность, при этом стараясь не упустить ни одного движения за прилавком.
По нашему уговору Анастасия должна была найти тетрадь и исчезнуть так же тихо, как появилась, а мы с ревизором уже потом, в гостиничной тишине, спокойно разобрались бы с её содержанием.
— Ах, сударь, да что же это делается, помилуйте! Неужто прямо здесь беда приключится? Да ведь человек-то какой важный, вы только подумайте…
— Да вы можете помолчать, наконец! — огрызнулся аптекарь. — Вы мне мешаете!
Я сделал вид, что смутился и попытался сбавить голос, бормоча, что ничего такого не хотел, но в этот самый миг аптекарь вдруг поднял глаза на меня. Его взгляд задержался на моём лице, и брови мгновенно взметнулись на лоб, а глаза расширились.
— Это… это что такое? — выдохнул он, всё сильнее хмурясь.
Я коснулся щеки, делая вид, будто не понимаю, о чём речь.
— Что приключилось, сударь?
Аптекарь медленно поднял руку и указал прямо на моё лицо.
— У вас… — произнёс он, запинаясь, — у вас, кажется… ус оторвался.
В ту же секунду я понял, что смола, видно, высохла или попала не везде, и край накладного уса теперь предательски отходит от кожи. Краешек щекотал губу, и это было самым нелепым и самым опасным ощущением за весь вечер. Я провёл рукой по лицу, будто вытирая пот, но стало только хуже — усы окончательно перекосились.
— Так это ж…
Я и сам толком не знал, что скажу, но не пришлось — за прилавком в тот же миг раздался резкий звон стекла. Он прозвучал так неожиданно, что я невольно вздрогнул вместе с аптекарем. Следом послышался глухой стук упавшей на пол склянки.
Аптекарь мгновенно обернулся.
Я тоже поднял голову и увидел Анастасию. Она стояла за прилавком, замерев каменным истуканом. На полу у её ног блестели осколки стекла, по доскам растекалась тёмная жидкость, пахнущая спиртом
