Сиротинушка казанская - Квинтус Номен
— Я тут очень внимательно обдумал твои бредовые идеи, и ты знаешь — кое-что в них мне все же понравилось. Не все: дерево слишком уж непрочно, да и гниет быстро. Но я подумал и хочу у тебя вот что спросить: если мы возьмем шпон, например, березовый, листы сложим крест-накрест, намажем их смолой твоей фенолформальдегидной и затем под прессом нагреем, у нас получится достаточно прочная деревяшка? И главный вопрос даже не в этом, а в том, не прилипнет ли такая прессованная деревяшка намертво к пресс-форме?
— Я тебе что, энциклопедия ходячая? Зайди ко мне через недельку, я на вопрос твой отвечу. А пока… я думаю, что если так сделать, то автомобиль точно получится куда как более дешевым: шпон-то березовый вообще копейки стоит. Но тогда потребуются и термопрессы…
— Ты инженеров тогда напряги, пусть их быстренько спроектируют. И запусти их производство сразу: если мы за лето успеем эту технологию в Симбирске на заводе внедрить, армия на нас вообще молиться будет!
— Это почему?
— Потому, что грузовичок с деревянной кабиной будет куда как теплее, чем с кабиной жестяной. И дешевле к тому же.
— И красить их будет проще… а почему сам не закажешь?
— А я уезжаю пока, в Корею, на нашу с тобой концессию: там что-то с пилами неладно, нужно поглядеть что и как.
— Ну хорошо, сделаю. Я прессы в Иваново поручу сделать, они что-то похожее уже вроде изобретали.
— Ага, а как сделают, пусть один отправят в Симбирск, а второй — а лучше два сразу — в Поповскую слободу: там березы вроде много, можно кое-что с их помощью будет наделать.
— А смолу откуда брать будешь?
— Так в Красном Камне-то коксовый завод ее уже выделывает потихоньку…
На самом деле Валерию Кимовичу было абсолютно безразлично, какие проблемы возникали в корейской лесной концессии: там имелись свои инженеры, способные мелкие проблемы с электропилами решить без его участия. Более того, его участие уж точно никаких проблем решить не помогло бы: он даже устройство этих пил представлял себе… приблизительно. А вот насчет безопасности концессии у него тоже не имелось никаких поводов для беспокойства: лес там рубили русские мужики, причем половину этих мужиков составляли вышедшие в отставку солдаты из инженерно-строительной дивизии, и у каждого их них под койкой в бараке лежал карабин Мандрогона-Волкова, а «ножки» коек представляли собой ящики с патронами для этих карабинов. А две сотни неплохо вооруженных мужиков могли концессию от каких-то мелких наездов прекрасно защитить. Именно от мелких, но пока что вроде о крупных беспокоиться не стоило.
Что же до финансового состояния концессии, то тут тоже проблем пока видно не было: лес переправлялся (большей частью на джонках) в Дальний — и там он со свистом расходился: его и британцы покупали, и американцы, да и в Россию по железной дороге он успешно уходил. Так что дел в Корее или даже на Ляодуне у Саши точно не было, а вот в Борзе (точнее, в Красном Камне) и в Поповской слободе у него было немало. Особенно в Поповской слободе: туда уже переехало два десятка молодых инженеров, крайне недоумевающих, какого черта их компания в эту дыру отправила. И вот чтобы объяснить товарищам относительно этого черта, Саша туда и поехал. И съездил он, по собственному мнению, довольно удачно, по крайней мере молодые выпускники ИМТУ больше вопросов задавать ему не стали. Не сразу не стали, а лишь к конце сентября у них большая часть вопросов закончилась — но у Александра Алексеевича появилась надежда, что «они все успеют сделать вовремя»…
Еще некоторые вопросы отпали у отряда охраны поселка у Поповской слободы: Саша свозил их на полустанок, расположенный в двадцати верстах в сторону Букачачи и показал им, что еще отряду предстоит защищать. Офицеры — хотя и отставные, и вообще жандармские — весьма впечатлились и все они захотели и сами «попробовать поработать с новой техникой». А четверо перебрались оттуда в Красный Камень, где на коксохимическом производстве (в отдельном, тщательно охраняемом цеху) началось производство патронов для охотничьих ружей, причем пока еще не особо популярного в России двенадцатого калибра. Что тоже было объяснимо: патроны — это порох, а порох в любом случае охранять необходимо…
Саше все же пришлось доехать до Порт-Артура: дистанционно руководить с помощью телеграфа торговым отделением было в принципе можно, но проверять работу подчиненный «на местах», тем более людей, ворочающих довольно крупными суммами денег, всяко было необходимо. И все проверки Саша провел, конечно же, в Дальнем, где находилась торговая контора Розанова, но и в Порт-Артур заехал — чтобы просто посмотреть на шпили… то есть чтобы местные достопримечательности осмотреть. Но вместо достопримечательностей он там застал вопиющее безобразие: старшего помощника командира порта нашли мертвым в одном из городских борделей, что для флотских стало позорной страницей в истории Порт-Артурской эскадры. И позором стало даже не то, что женатый офицер отправился в бордель: понятие «супружеская верность» среди флотских было на уровне пошлых анекдотов. А вот то, что офицер не справился с портовой шлюхой — это да…
Хозяин борделя (пожилой китаец) и все его девицы в один голос утверждали, что «русский офицер» туда заявился сильно пьяный и в очень возбужденном состоянии, заказал себе сразу двух девиц и потребовал его час не беспокоить. В когда — через два уже часа — там решили все же проверить, что происходит, все уже закончилось. И девицы тоже обе пропали, что было объяснимо, а вскрытие показало, что помер офицер от «разрыва сердца»…
Валерий Кимович неплохо знал некоторые аспекты общения с иностранцами, и, в частности, помнил, что подавляющее большинство китайцев, например, не в
