Сиротинушка казанская - Квинтус Номен
А добило их то, что они — всего лишь через полгода после приобретения завода — выяснили, что даже половину кузовных деталей им поставляли на завод из Германии, и на заводе даже штампов, нужных для их изготовления, не было! А немцы сами начали почти такие автомобили производить, и цену на них поставили в полтора раза ниже, чем была у «Серебряного призрака»! Британцы было сунулись в суд с претензиями — но их даже суд в Лондоне сразу отшил: оказалось, что вся конструкция автомобиля была всего лишь лицензирована у БМВ, и лицензия эта была не исключительной…
Чтобы хоть как-то окупить затраты, англичанам пришлось просто подписать с немцами новый контракт на поставку из Германии уже большей части деталей — и теперь «Фантом» отличался от германского «Триумфа» лишь более дорогой внутренней отделкой и серебряной фигуркой на капоте. И мотором: немцы ставили мотор всего в двадцать лошадиных сил, а британцы — шестидесятисильный, но снаружи-то это не видно…
Правда, уже военное министерство, озабоченное отставанием британского автопрома от мирового, затеяло проведение разработок по части самостоятельного производства критических деталей, однако быстрого результата ждать тут не приходилось.
Впрочем, вот кто-кто, а Саша по этому поводу вообще не переживал: его если что и волновало в области британской промышленности, так это куда и насколько успешно мистер Торнтон вложит честно заработанные миллионы — но он как раз точно знал, что хоть какую-то отдачу получить выйдет не раньше, чем через пару лет. А чтобы эту отдачу все же получить, Андрей заказал у бельгийцев строительство целого завода: судостроительного, и завод этот бельгийцам предстояло выстроить аж во Владивостоке. Причем завод они должны были построить такой, на котором будут сразу выпускаться суда по купленной в той же Бельгии лицензии: сухогруза на четыре тысячи тонн груза. С паровой машиной в две тысячи лошадиных сил…
Николай, которому о постройке нового судостроительного завода доложили, обратился за консультацией к одному из своих учителей, мнение которого он уважал, и обратился потому, что «доклад» был составлен в исключительно ругательных тонах: флотские ему пожаловались, что рабочие с других судостроительных заводов увольняться начали и некоторые заказы флота компании в срок теперь выполнить не могли. Но Иван Иванович Янжул на вопрос императора ответил, изрядно царя удивив:
— Я думаю, что все эти жалобщики просто врут, чтобы штрафов за срыв заказов не выплачивать казне. Компания Розанова рабочим платит не больше, а даже меньше, чем на прочих заводах.
— Но рабочие-то к нему уходят?
— Тоже верно, но вот тут все равно неправда написана. Просто у Розанова рабочие сразу и жилье приличное получают, и много иных улучшений в жизни. Там каждый рабочий знает: как женился, так сразу и квартиру компания предоставит, а уж если дети родятся, то для них просто рай настает.
— И с чего бы Розанов благотворительностью занялся? Ему что, денег некуда девать?
— А… нет, я специально узнавал, мне московские промышленники на него тоже жаловались. У Розанова за доходами следят весьма пристально, и у них это не благотворительность, а голый расчет: рабочие не бастуют, работают лучше поскольку за место держатся. А за квартиры-то Розанов с них деньги всяко берет, так что у него и по зарплатам выгода образуется, и со сдаваемого его же рабочим доход определенный.
— Так и другие…
— Другие, я вам скажу, сейчас копейку сэкономят, но далее куда как больше теряют. Но тут вы бы лучше все же Вячеслава Константиновича расспросили: у Розанова на заводы агитаторы, себя социалистами именующие, даже соваться не пробуют: их в лучшем случае просто побьют, что не в каждой больнице излечить смогут…
— А в худшем?
— А вот это я не знаю, вам об этом именно у Вячеслава Константиновича спросить стоит. А так: все законы Розанов соблюдает, и именно благодаря этому у него и спокойно на заводах, и выручки больше, чем у многих прочих. Я, правда, одно так и не понял: у него же что заводы, что жилье и всё прочее, что в рабочих городках строится, за счет заемных средств получается, а вот как при этом иностранцы ему в займах не отказывают, понять просто невозможно. Но, думаю, им про законы наши господин Волков досконально объясняет…
— А по деревням его?
— Это я уж не знаю, деревни — это не моя епархия. Я лишь слышал, что и в деревнях у него все таким же манером устроено — но в деталях… если вы возражать не станете, я бы отдельно попросил профессора Озерова это поизучать: он в подобных делах дока, да и сам из крестьян, знает, куда смотреть…
— Хорошо. Вам на такое изучение сколько нужно?
— Ну скажу сразу, нужно у Ивана Христофоровича о деньгах вызнать.
— Деньги ему выделят, я спрашиваю, сколько времени потребуется?
— Надеюсь, за лето он работу сию сделать успеет.
— Хорошо, я жду… от вас доклада в сентябре. Можно даже в конце сентября… но обязательно жду!
Глава 2
Весной тысяча девятьсот первого года в Сызрани заработала первая установка по производству стирола. Небольшая, она выдавала что-то около тысячи двухсот килограммов продукта в сутки — но пока что и это стало существенным достижением: из этого количества получалось изготовить около четырех тонн каучука. А из тонны каучука делалось в среднем четыре сотни автомобильных шин. То есть даже такого производства с запасом хватало на то, чтобы все шины для выпускаемых в стране автомобилей изготовить, а остатками накормить и все велосипедное производство, и мотоциклы. Точнее, должно будет хватать — когда химики все же научатся из такого каучука нормальную резину производить, но с этим особых проблем не ожидалось: вопрос решал целый научно-исследовательский институт.
Саша такой институт (получивший название все же «экспериментальная лаборатория Андрея Розанова») организовал в Казани: там в университете химическая школа была довольно неплоха, а студент в массе своей избытком гонора не выделялся, поэтому довольно многие из них еще на студенческой скамье с удовольствием взялись за «подработку» в этой лаборатории. Да и преподаватели университета это дело активно поощряли, поскольку в собственно
