Дроны над Курской дугой - Алексей Андров

Дитрих сел обратно за стол, сложив пальцы в замок.

— До августа много воды утечет в Рейне, — проговорил он, глядя прямо перед собой. — Нам нужна победа в июле.

Вильке кивнул, но промолчал.

— Что с Тиграми? — спросил Дитрих.

— «Тигры» готовы. В полном составе — восемьдесят машин, — Вильке протянул ещё один лист. — Их направят в ударные группы под командованием Гота. Они будут действовать в одном эшелоне с «Пантерами».

— Отлично. А что с моторизованными дивизиями СС? — спросил Дитрих.

— В составе 1-го танкового корпуса СС остаются три дивизии: «Лейбштандарт», «Мёртвая голова» и «Рейх». Они получат первые «Пантеры» и часть новых «Тигров».

Дитрих закинул ногу на ногу, закурив сигарету. Вильке, взглянув на него, тоже потянулся за зажигалкой.

— Мы бросаем всё, что у нас есть, — проговорил Дитрих, затягиваясь. — Но русские продолжают гнать свои машины. Тысячи танков по данным нашей разведки. И все — в одном направлении.

— Курское направление, — кивнул Вильке.

— Именно, — Дитрих выпустил струю дыма, наблюдая, как она медленно расползается по комнате. — Нам нужно не просто удержать фронт. Нам нужно разгромить их так, чтобы Уралмаш и Челябинск работали вхолостую.

Вильке затушил сигарету.

— Тогда «Пантеры» должны стать не просто танками, — медленно сказал он. — Они должны стать символом Третьего Рейха.

— Именно, — Дитрих прищурился. — Ударными машинами. Машинами прорыва.

Тишина вновь повисла в комнате. За окнами начали сгущаться сумерки. Впереди — операция «Цитадель». И на неё немцы возлагали очень большие надежды.

Глава II

«Тревожное ожидание»

Кабинет Верховного Главнокомандующего освещался настольной лампой с зелёным абажуром. Листья дерева за окном шевелились под ночным ветром, но в кабинете стояла полная тишина. На столе, разложенные аккуратно, лежали карты центрального участка фронта и папка с грифом «Совершенно секретно».

Сталин сидел, склонившись над документом, его пальцы слегка постукивали по краю стола. Он дочитывал донесение. В креслах напротив — начальник Генштаба генерал армии Александр Михайлович Василевский и нарком вооружения СССР Дмитрий Фёдорович Устинов. Оба молчали, ожидая, когда Верховный поднимет глаза.

Сталин наконец заговорил. Его голос прозвучал ровно, почти буднично:

— Товарищи, — наконец нарушил тишину Сталин, положив лист на стол и потушив папиросу в тяжёлой бронзовой пепельнице. — В донесении от нашего разведывательного источника сказано: «Немцы собираются взять реванш за Сталинград».

Василевский наклонился ближе:

— Это информация от «Листа», товарищ Сталин?

Сталин медленно кивнул.

— Да. Джон Кернкросс. Дешифровальщик при английской разведке. Он утверждает, что немецкие генералы активно обсуждают новое наступление. В районе Курска и Орла.

Он отложил лист, поправил трубку и коротко взглянул на Устинова:

— Перехват германского трафика. Подтверждается: немцы готовят наступление. Курск и Орёл. В июле.

— Это точно? — осторожно спросил Василевский.

— Достаточно точно, чтобы не игнорировать, — отрезал Сталин. — Они накапливают ударные силы. Группировка на севере и юге выступа. Что скажете, товарищ Василевский?

Василевский вытянул из папки карту и развернул её на столе:

— Что же, вот здесь, в районе Орла, мы действительно фиксируем переброску техники. И здесь, под Белгородом. По фронтовым докладам — значительное количество эшелонов с бронетехникой.

— Какая техника? — коротко спросил Сталин.

— В том числе и новые танки. Тяжёлые «Тигры», средние «Пантеры». Последние пока не применялись массово. Но по сведениям разведки, они проходят дооснащение и выходят на серийный выпуск.

Устинов тихо кашлянул:

— По нашей информации, производство «Пантер» развернуто на заводах MAN. У нас есть снимки с воздуха. На юге Германии идёт ускоренная сборка. Немецкие инженеры ставят длинноствольную 75-мм пушку, лобовая броня — до 80 миллиметров. Двигатель — бензиновый, высокой мощности.

Сталин выпрямился в кресле, сжал мундштук трубки и чуть прищурился:

— Значит, это не просто проба сил. Это попытка реванша. За Сталинград.

— Скорее всего, — подтвердил Василевский. — Масштабы перегруппировки и концентрация техники говорят о наступлении в стратегическом размахе.

Устинов наклонился вперёд:

— Проблема в том, что их новые танки превосходят наши по дальности выстрела. «Тигр» бьёт точно с полутора километров. «Пантера» тоже серьёзна. По характеристикам — это не улучшенный «четвёртый», а абсолютно новая машина.

— А наши? — Сталин перевёл взгляд на Устинова.

— Т-34 модернизирован. Пушка 76,2 мм, броня до 60 мм. Но в лобовой дуэли с «Тигром» он слаб. Есть СУ-152, есть КВ-85, но их пока недостаточно. Пока мы давим числом, а не качеством.

Сталин медленно встал, подошёл к окну, постоял там несколько секунд. Затем, не оборачиваясь, произнёс:

— Каковы перспективы советских сил и чем мы сможем ответить?

— Мы усилим танковые армии, — ответил Василевский. — Ставим на рубежи оборону в глубину. Но… без точной информации о немецких замыслах — это игра в темноте.

— Значит, надо зажечь свет, — тихо сказал Сталин. Он повернулся к ним, глаза его потемнели. — А где сейчас инженер Громов?

— В Подмосковье, на объекте 12-Б, — ответил Устинов. — Там испытываются ударные и разведывательные аппараты. Последние испытания показали: с высоты 800 метров они могут точно выводить на цель.

— И поражать?

— Пока ограниченно. Боевая часть ещё проходит согласование. Но есть идея по использованию термитных зарядов. Удар по моторному отсеку «Тигра» — и машина выведена из строя.

Сталин подошёл к карте, ткнул пальцем в район Курска:

— Если эти «Пантеры» и «Тигры» пойдут сюда — что мы можем сделать?

Василевский ответил без паузы:

— Укрепиться. Вкопаться. Выровнять фланги и сковать наступление, товарищ Сталин. А потом провести мощный контрудар.

— Как мы сможем применять беспилотные аппараты на стратегическом уровне?

Устинов кивнул:

— Если дать Громову производственную базу, ресурс, доступ к фронтовым аэродромам — он сможет подготовить партию ударных аппаратов. Не для разведки. Для уничтожения.

Сталин молча прошёлся вдоль стола, снова затянулся трубкой. Потом вызвал своего секретаря Поскребышева и произнёс тихо, но ясно:

— Вызовите Громова в Ставку к 12:00 часам.

Пауза затянулась. Василевский и Устинов переглянулись, попрощались с Верховным и вышли.

Сталин вернулся к креслу, положил руки на подлокотники и вновь взглянул на донесение «Листа».

— Курск… Орёл… Посмотрим, что за наступление они там готовят.

* * *

Кремль. Ставка Верховного Главнокомандующего. Тяжёлая дверь с бронзовой ручкой открылась с характерным скрипом и мягко закрылась за спиной Алексея Громова. Красные дорожки на полу, высокие потолки, массивная мебель из тёмного дерева. В помещении царила сухая строгость, характерная для военного времени.

На стенах — большие оперативные карты с флажками, линии фронтов, схемы перемещений. Возле окна — массивный письменный стол с настольной лампой, папками и телеграфными лентами. В кресле, поднявшись, как только вошёл Громов, стоял Иосиф Виссарионович Сталин. Серая гимнастёрка, выражение внимательное, но сдержанное.

— Здравствуйте, товарищ Громов — спросил он, делая шаг вперёд и пожимая руку.

— Здравствуйте, товарищ Сталин, — ответил