Вторая Отечественная - Даниил Сергеевич Калинин

этом идущие вслед за мной и штабс-капитаном прапорщики не выказывают никакого недоумения на мой счет. Во-вторых, сослуживцы признали мое настоящее имя — так что… Так что объяснить происходящее переносом в прошлое возможно лишь при условии, что в Первую Мировую воевал мой далекий предок, как две капли воды на меня похожий — да еще и полный тезка! А такого просто не бывает… Даже если допустить сам факт существования временных порталов.

Короче, «сынок — это фантастика».

— Ром, слушай, а чего ты нам в училище ни разу не рассказывал про Гумбиненн?

Держащийся за моей спиной молодой прапорщик с гладеньким, практически юношеским лицом — очевидно, в училище он попал не из унтеров запаса, а вольноопределяющихся — мой изумленный взгляд встретил с явным недоумением в глазах. Ничего себе… Выходит, не все так гладко с моим погружением?

Или все-таки попаданием?!

— Выделяться не хотел. Да и вспоминать тяжело, меня же тогда ранили… Наконец, сколько людей с обеих сторон положили! Вроде бы и враги, но вид поля боя после отступления немцев мне и посейчас в кошмарах является…

Штабс-капитан, закрывший голову капюшоном-башлыком от очередного порыва пронизывающего, ледяного ветра, добавил уже от себя:

— Война только в романтических юношеских видениях кажется чем-то благородным и возвышенным, молодой человек. На практике же это страшно, грязно и очень несправедливо… К слову, вы сами с пулеметами как познакомились?

Заметно смутившийся прапорщик ответил с легкой заминкой:

— Господин полковник спросил про пулеметы системы «Мадсен» — а я в свое время заинтересовался испытаниями ручного пулемета в бою на полях японской. Заодно подробно изучил его систему…

— В руках держали? Стреляли?

После еще одной непродолжительной паузы прапорщик, чьи щеки весьма заметно покраснели толи от стыда, толи просто от холода, отрицательно мотнул головой:

— Не довелось.

За ответом юноши последовали несколько откровенных смешков, а один из прапорщиков так и вовсе отпустил скабрезную шутку:

— Анатолий, ну ты хоть баб-то не по картинкам и описаниям изучал? Вживую в руках хотя бы разок-то держал?

На этот раз хохотом грянула вся команда — а вот Анатолий, разом вспыхнув, замер на месте, потянув перчатку с руки! В голове моей тут же молнией промелькнула страшная догадка: ведь перчатки дореволюционные дворяне бросали в лицо тому, кого вызывали на дуэль! Я было открыл рот, чтобы вмешаться — но тут на прапорщиков неожиданно грозно рыкнул Попов:

— Отставить!!! Под трибунал захотели, мальчишки?! Враг в пяти верстах от Сарыкамыша, нам в бой вступать быть может, уже через несколько часов — а вы тут о дуэлях вздумали помыслить?!

Окончательно пунцовый Анатолий замер столбом — а вот я, поймав взгляд все еще улыбающегося шутника, максимально жестко приказал, добавив металла в голос:

— А вы извольте извиниться. И заодно напомните — на какой должности состояли в пулеметном расчете?

Улыбка пропала с лица коренастого, широкоплечего прапорщика с несколько простецким крестьянским лицом, черты которого показались мне излишне крупными — и немного отталкивающими. Но взгляд он мой выдержал и ответил угрюмо:

— Начальник пулемета.

— А сами-то вы из «Максима» стреляли?

«Увалень» — так я прозвал про себя незнакомца, нехотя бросил в ответ:

— Было пару раз.

— Пару раз? Отлично. Значит, будет, кому набивать пулеметные ленты!

Коренастый прапорщик изменился в лице от гнева — того гляди, сам уже бросит перчатку! Или же по-простецки, без всяких там экивоков двинет мне в челюсть — кулачищи у увальня пудовые, небось в стенке на стенку равных нет… Однако зародившийся уже с моим участием конфликт вновь погасил штабс-капитан, закричав прерывающимся голосом:

— Отставить!!! Это что такое, господа офицеры? Ждете мой рапорт вашему непосредственному командиру?! Так он будет! И в действующую армию вы попадете уже не только на должностях нижних чинов и унтер-офицеров, но и в соответствующих званиях.

Угроза, надо отметить, произвела серьезное впечатление на увальня, в глазах которого промелькнул откровенный страх. Заприметив это, Попов произнес уже спокойнее, не приказав, а скорее даже попросив:

— Принесите друг другу свои извинения, господа, и скорее примиритесь. Не время нынче для междоусобных распрей… Что же касается подносчиков патронов, я выделю вам своих солдат — они при случае и ленту набьют, справятся.

Начавший конфликт своей неуместной остротой прапорщик, решив далее не обострять, первым протянул руку Анатолию — и хотя тот помялся с секунду, в душе по-прежнему желая сатисфакции за причиненный ущерб своей чести(!), все же он нехотя сжал ее (получив от меня легкий толчок в спину).

— Надеюсь, Степан, подобного более не повториться.

Степан (ага, вот как зовут увальня на самом деле!) молча кивнул в ответ — после чего уже сам я быстро протянул ему руку:

— Без обид, Степ. Но мне твоя шутка тоже не понравилась… А что касается наших номеров в расчетах — то если пулеметов будет несколько, то значит и каждый из нас должен стать наводчиком и вести огонь. Один «Максим» может остановить атаку пехотной роты — естественно, если атака организована бестолково… Но даже немцы под Гумбиненном шли вперед плотными цепями, в рост — и я не думаю, что турки станут атаковать как-то иначе. А раз так — то каждый из нас должен будет встать к пулемету и вести огонь!

Собравшиеся вокруг меня офицеры согласно закивали, и чуть приободренный, я продолжил:

— Но все-таки, господа: давайте каждый из нас расскажет, каким номером расчета служил — а заодно еще одно предложение вдогонку: мы все вместе учились, вместе примем этот бой. Для простоты общения предлагаю опустить не только чины, но и обращаться друг к другу по-свойски, по имени. Вот я — Роман, и я был наводчиком пулемета.

Первым меня, как ни странно, поддержал «увалень». Причем сделал это с охотой — и ведь в присутствии весьма недовольно смотрящего на меня штабс-капитана! Как кажется, я сейчас попрал какую-то из офицерских традиций… Ну и пусть. Мне сейчас хотя бы просто узнать, как зовут сослуживцев!

— Степан, начальник пулемета.

Смуглый парень, стоящий по левую руку от «крестьянина» (получив от Степана небольшую поддержку, я тотчас переименовал его про себя, дав менее обидную характеристику) тут же выдал — с располагающей, кстати, улыбкой на губах:

— Руслан, дальномерщик.

— Олег, помощник наводчика…

— Александр, наводчик…

…В ремонтных мастерских обнаружилось сразу восемь станковых «Максимов»! Я как в воду глядел, говоря, что каждый из нас встанет к пулемету — даже «юнкер» Анатолий (еще одно прозвище, данное мной для удобства запоминания сослуживцев) получил свой станкач. Недостающий же, восьмой расчет пообещал сформировать штабс-капитан, решившись выделить еще одного подпоручика в пулеметчики. Собственно, Игорь