Пресвитерианцы. Четвертый берег - Василий Кленин

class="p1">Столица Нормандии сразу насторожила бригадира О. Всё воинство Девы в город не влезало, поэтому по округе была раскидана россыпь небольших уже постоянных лагерей. Так вот: все они издалека выглядели непривычно тихими. Стража у ворот — чрезвычайно напряженной. Гванук на миг даже усомнился: а стоит ли лезть внутрь в одиночку? Но во второй миг вспомнил К КОМУ он едет — и наоборот пустил лошадь к замку галопом! Там, по счастью, царила привычная суета из закованного в доспехи многолюдья. Правда, какая-то нервная. Неорганизованная. Бригадира Армии Пресвитерианцев видели издалека, многие узнавали в лицо прославленного О — и, конечно, всюду пропускали. Но вот помочь толком не могли. Кого он не называл, ни к кому его не могли проводить.

Наконец, удалось найти какого-то мордатого капитана из Анжу, имени которого Гванук даже вспомнить не мог, и который… Теперь командовал всем гарнизоном Руана!

— Да что случилось⁈

Неуклюжий капитан в несоразмерно малом красно-синем коттдарме с белым крестом заявил, что почти всё воинство из-под Руана ушло.

— Позапрошлой ночью Дева собрала всех своих приближенных, они заседали едва ли не всю ночь, а утром был разослан приказ о немедленном выступлении. Собрали всё рыцарство, всю жандармскую кавалерию, пехоту, ту, что ваши учили — и ушли. Мне оставили меньше тысячи, в основном, местных и велели защищать Руан.

Мордастый капитан виновато развел руками.

— Что она сказала⁈ — «дурак!» едва не сорвалось с губ взбешенного бригадира. — Куда они направились⁈

— Ничего не сказала, — опять с легкой виноватостью (правда, неискренней) ответил капитан. И добавил вдруг почти по-бабьи. — Ой! Письмо же она оставила!

Сбегал куда-то и принес запечатанный конверт. Гванук в ярости выхватил его, моментально разорвал, хотя, на конверте и не было его имени… Вообще никакой надписи.

Внутри лежал обрывок газеты (такой же, что Гванук вёз Ей… да вот не успел). Обрывок, вырванный явно наспех, с неровными краями. На буроватой бумаге, поверх мелких бусин печатного текста, жирно выведено всего несколько слов, написанных по новым пресвитерианским правилам правописания:

«Спасибо! И простите. Мне стыдно».

— Чего? — Гванук растерянно переводил взгляд с обрывка на Мордатого и обратно. — За что спасибо? За что простите?

Капитан привычным уже движением пожимал своими крупными плечами. Но бригадир этого не видел. В голове набатом гудела мысль: Она где-то далеко, неизвестно где и Одна! Плевать на это сборище тщеславных неорганизованных рыцарей! Бесполезный балласт войны! Она «там» без него, а значит Одна!

«Куда тебя понесло, глупая…».

И тут же в памяти всплыло вчерашнее совещание штаба. И скупые слова Ли Чжонму про воинство Девы.

«У Девы и ее людей хватит других задач».

Оказывается, конь может домчать одинокого всадника от Руана до Иля даже быстрее, чем за час. Правда, после этого он едва не падет с пеной на морде, но разве это волнует всадника, с красными яростными глазами ворвавшегося в здание штаба Армии. Здесь стража была не чата руанской — даже легендарному бригадиру велели постоять в адъютантской, пока не доложат… Только вот Гванук не мог и не имел ни малейшего желания ждать. На плечах охраны он буквально ввалился в кабинет генерала.

— Куда ты ее дел⁈

Сиятельный Ли Чжонму удивленно вздел брови. Поднялся. А потом испуганно глянул чуть левее.

Банальный обман или…? Гванук скосил глаза влево: к его шее, прямо над горжетом прилипло острие клинка. Не меча, не копья, а узкого тонкого местного стилета. Стражник — немолодой уже чосонец из самых первых солдат Армии, какой-то из бесчисленных Кимов — мягко держал кинжал в руке.

«Он убьет меня без раздумий» — быстро понял Гванук. Дело в том, что он знал, что у этого стражника под латами, под одеждой висит на груди маленькая медная бляшка с кривым изображением лошадки. Знак тайного ордена убийц-шиноби. Уже много лет они охраняют генерала, избавляются от его врагов… но еще до Цейлона сам генерал поручил Гвануку выявить всех шиноби в Армии. Ибо сам их побаивался.

Гванук толком не справился с этой задачей. Лидер их — ниппонец Буцефалий — бесследно пропал сразу после прибытия в Европу. Кроме него, Гванук смог вычислить всего шесть-семь человек, как, например, этого Кима (и то, лишь потому, что тот почти не скрывал свою принадлежность к клану). А еще бригадир О знал, что шиноби знают, что он их ищет. И поэтому Ким пустит оружие в ход без раздумий.

Гванук медленно развел руки в стороны, показывая, что он успокоился. Хотя, он ни черта не успокоился!

— Что происходит? — сухо спросил генерал, не спеша отсылать охрану. — Ты чего вытворяешь О?

— Куда ты ее отправил… мой генерал? — еле сдерживая рычание в груди, тихо повторил Гванук.

— Опять… Кого дел-то⁈

— Её! — с нажимом пояснил юноша, как будто, и так непонятно, кого так можно назвать. — Ты вчера говорил, что у тебя есть планы на воинство Девы? Так где Она?

Это была ошибка. Надо было спросить «оно». Но Ли Чжонму не заметил ее, ибо страшно изумился.

— Воинство Девы… — он вдруг вскинулся. — Так, а ну стоп! Ты из Руана приехал?

— Да, черт возьми! — заорал Гванук и сразу почувствовал холод стали на шее.

— Просто скажи мне, что там происходит, — жестко приказал генерал.

— Уже ничего. Дева собрала весь свой штаб, а потом, прошлым утром почти всё ее воинство ушло из Руана. Из трех тысяч осталось, наверное, сотен восемь пехоты. Куда ты их…

— Хватит! — генерал хлопнул ладонью по столу. — Я уже слышал и понял. Пора бы и тебе понять уже: я ничего об этом не знаю. Слышишь, О? Я никуда ее не посылал!

Гванук даже шагнул назад.

— Проклятье! — сиятельный сжал кулаки. — Ты вообще первый, кто мне об этом сообщил! А уже сутки прошли. Что ты узнал? Куда они пошли?

— Я хотел это узнать у тебя, — уже растерянно бросил Гванук. Генерал выглядел таким изумленным и озадаченным, что ему сразу поверилось. — В замке никто не знает, куда и зачем Она ушла… Сказали только, что войско пошло вверх по Сене.

— Как же она могла… Неужели ничего не сообщила?

— Мой генерал! — вдруг вскинулся Гванук. — Она оставила письмо… что-то вроде письма.

Вспомнив о конверте, он вытащил его из сапога. На миг почувствовал, что выглядит так же глупо, как капитан Мордатый.

— Только