Разыскивается живым или мертвым - Геннадий Борчанинов

Я понял, что это за человек. Армия стала для него чем-то большим, чем родной дом, и он не мог сложить оружие, пока жив, а поступать на службу к вчерашнему врагу ему не позволяли убеждения. Идейный человек. А значит, опасный вдвойне.

— Хомстед Медоус? Старина Марш там до сих пор держит салун? — в наш разговор встрял один из солдат.

— Да, держит, — ответил я.

— Занятно, — сказал солдат. — Вот только из Хомстед Медоус ополчение не набирали.

Глава 24

Я мгновенно понял, что всё испортил. Надо было подготовиться получше. Сейчас во мне наделают дырок, а отстреливаться от всей банды, стоя посреди лагеря… У меня даже не хватит патронов.

Спасло меня натуральное чудо.

— Боб, из округа Эль-Пасо были только добровольцы, — возразил другой солдат. — Его же на второй год войны калифорнийцы взяли.

— Ты партизанил, Джоси? — спросил меня ещё один, с сержантским шевроном, и я не сразу понял, что он обращается ко мне.

— Ага, — сказал я.

— Вот видишь, Боб, — сказал сержант.

Полковник Бентон кивнул, отхлебнул кофе и вернулся в палатку. Меня же пригласили к одному из костров, хотя я предельно ясно чувствовал, что отсюда надо сваливать как можно скорее.

— Значит, в настоящем бою ты не бывал, Джоси, — сказал кто-то ещё. — Это ничего. Главное, иметь достаточно ненависти к Союзу.

Я нахмурил брови, делая свирепое лицо и изображая из себя такого же, как все они, мятежника. Нищего Джонни Ребела, лишившегося всего из-за проклятых янки.

— Как там, в Хомстед Медоус? Старого О’Хару до сих пор выбирают шерифом? — спросил уличивший меня солдат.

— О’Хару застрелили недавно. И помощника Голдуэлла тоже, — сказал я.

— Кто посмел? — удивился солдат.

— Хорхе Мартинес-младший, — сказал я. — Взял там почтовое отделение.

— Вот же ублюдок, — цокнул языком солдат. — И кто там теперь следит за порядком?

— Ларсен, — сказал я.

— Не помню такого, — покачал головой тот. — И тебя тоже не помню. Слишком давно я там не бывал.

Мне не очень приятен был этот разговор, каждый лишний вопрос и лишняя реплика приближали меня к разоблачению и линчеванию. Крепких деревьев, на которых можно было бы меня повесить, здесь хватало с лихвой. Надо делать дело и уходить огородами. Как можно скорее.

Но посидеть у костра, раз уж меня пригласили, какое-то время придётся. Просто из вежливости.

Лагерь конфедератов расположился на пологом склоне горы Эскондидо, вдали от армейских фортов и пограничных укреплений, где можно было напороться на армейские патрули или карательную экспедицию. Зато в сравнительной близости от дороги, соединяющей Аризону, Нью-Мексико и Техас, а это значит, рядом с караванным путём, на котором можно изрядно пограбить.

Разговоры тут были соответствующие. Никто уже не вёл речей о возможной победе, спустя десять лет после поражения Конфедерации таких идиотов уже не осталось. Обсуждали, где раздобыть выпивку, кому можно продать краденых лошадей и где можно закупить патроны, не привлекая внимания власти.

— Джоси, а ты чего натворил? — спросил меня один из солдат. — Раз уж решил к нам рвануть.

— Застрелил кое-кого, — расплывчато ответил я.

— Это ерунда. Такое суд может и оправдать, если докажешь, что это была самооборона, — сказал другой.

— Судья янки? Оправдать? Ты, верно, шутишь, — возразил ему третий.

Всего я насчитал в лагере восемнадцать человек вместе с полковником. Столько мне не забороть ни в одиночку, ни с Бродягой и лошадьми. По-хорошему, сюда нужно бы привести отряд кавалерии, но мне ясно дали понять, что армия этот вопрос решать не будет. Вернее, пока она раскачается и вышлет отряд, полковник Бентон со своими людьми будет уже где-то совсем в другом месте.

— Прошу прощения, где тут можно отлить, чтобы меня часовой не подстрелил? — спросил я.

— Вон туда все ходят, — указал мне один из них. — Смотри не вляпайся в неприятности, хе-хе. Там их полным-полно лежит.

Разумеется, совсем в противоположную сторону от палатки Бентона.

Я кивнул, поправил серую кепи и неторопливо заковылял туда, куда мне указали. Я ощущал себя в волчьем логове, постоянно замечая косые взгляды и недобрые ухмылки этих головорезов. Мне было не по себе, но я старался держать лицо и не показывать своих истинных чувств. Чтобы не вляпаться в неприятности на ровном месте.

Конфедерация, с одной стороны, вызывала у меня симпатию, как проигравшая сторона, которую задавили чисто экономически, блокадой. С другой стороны, вот такие непримиримые мятежники, как Бентон, вызывали у меня смешанные чувства. Их можно было уважать за их стойкость, но их борьба давно превратилась из борьбы с северянами и правительством в борьбу против всех, в том числе, против обычных граждан. И из солдат они превратились в обыкновенных разбойников.

Сделав все нужные дела, я отправился обратно, пытаясь обогнуть костры по широкой дуге и выйти сразу к палатке полковника Бентона. Мои лошади стояли у коновязи вместе с остальными, Бродяга раздобыл где-то говяжью кость и с увлечением её грыз.

Я подошёл к коновязи, делая вид, что глажу Ниггера и поправляю на нём седло с уздечкой, а сам ненароком отвязал поводья, после чего сделал то же самое и с Паприкой. Ниггер был достаточно умён, чтобы прийти на мой зов при необходимости, и я надеялся, что он не растеряется, если в лагере вдруг начнётся суматоха.

А после этого я пошёл прямо к палатке главаря. Раз уж я за это дело взялся, то оно должно быть сделано.

Я не стал врываться через парадный вход с револьвером наперевес, будто какой-нибудь полицейский с тактическим щитом и группой прикрытия. Аккуратно обошёл палатку кругом, проделал ножом крохотное отверстие, заглянул внутрь. Полковник Бентон читал книжку, сидя на деревянном чурбаке. Он не услышал ни треска рвущейся парусины, когда я резал палатку, ни щелчка взводимого револьвера. Свою пулю он тоже не услышал. Зато выстрел моего «Миротворца» услышал весь остальной лагерь.

— Тревога! — первым заорал я и бросился к коновязи, навстречу к Ниггеру.

Особых иллюзий я не питал. Сложить два плюс два тут сумеют все, и понять, что пальбу в лагере устроил новичок, едва пришедший в лагерь, будет несложно.

В седло я взлетел так, как никогда раньше, запрыгнул одним чётким движением, сразу же пуская жеребца с места в карьер. Я низко пригнулся к