Александр. Том 3 - Олеся Шеллина

— А что если мы обеспечим этот ваш кредитный билет не серебром, а золотом? — спросил я, глядя только на Канкрина. На Васильева я пока не смотрел. — Допустим, выпустим золотые рубли и приравняем их стоимость к кредитным билетам?

— У нас в таком случае должен быть достаточный неприкосновенный запас золота, ваше величество, — Канкрин нахмурился, — чтобы обеспечить эту ставку.

— Алексей Иванович, мы сможем создать такой запас? — вот теперь я повернулся к Васильеву, который в этот момент что-то напряжённо обдумывал.

— Думаю, да, ваше величество, — Васильев ответил почти через минуту. — Если ограничить расчёты с иностранцами в золоте и перейти на серебро, да и внутренние расчёты ограничить. Только вот, согласятся ли?

— А мы ввозные пошлины повысим, — я прищурился. — Пора уже собственную промышленность подстегнуть, это, во-первых. Ну а, во-вторых, будем послабление делать тем, иностранным купцам, которые без воплей согласятся принимать расчёты, допустим, серебром.

— Эм, — Васильев и Канкрин переглянулись, а затем Васильев осторожно добавил. — Да, это может сработать. Я подготовлю проект приказа и принесу вам на ознакомление, ваше величество.

— Очень хорошо, — я кивнул и снова посмотрел на Канкрина. — Какие ещё идеи посетили вашу светлую голову, Егор Францевич?

— Ну, если только как улучшить разведение овец, ваше величество, — он развёл руками. — Ну и ещё, я считаю, что нужно улучшить финансовую отчётность. Я не знаю, как обстоит дело в том же Казначействе, но, работая у Перетца Абрама Израилевича, являющегося поставщиком армии и флота Российской империи, могу только за голову хвататься.

— Займитесь этим, Егор Францевич, — я повернулся к Васильеву. — Что, Алексей Иванович, примете господина Канкрина к себе помощником?

— Отчего же не принять, — Васильев пожал плечами. — Я Егора Францевича не просто так сюда приволок, чуть ли не с боем у Перетца вырвав.

— Ну вот и отлично. Начинайте изымать из обращения ассигнации. Особое внимание уделите внешним займам. И разработайте вменяемую систему повышения таможенных пошлин, с одновременным исключением из оборота золота. Золото будет в ходу исключительно в виде золотых рублей, когда мы перейдём на кредитные билеты, — отдал я распоряжение. Увидев некоторое затруднение на лице Васильева, как бы ненароком придвинул ему стопку бумаг и чернильницу с пером. Алексей Иванович посмотрел на меня с благодарностью и принялся записывать.

— А что всё-таки делать мне? — немного растерянно протянул Канкрин.

— Я уже сказал, разработайте нормальную систему отчётности, — я изучающе посмотрел на него. Он молод, слишком молод, почти такой же молодой, как Сперанский. Чуть постарше меня, но вряд ли отметил тридцатилетие. — Сколько вам лет, Егор Францевич?

— Двадцать восемь, — ответил он, глядя на меня настороженно. — Я закончил Марбургский университет и имею степень доктора…

— Я не сомневаюсь, что у вас блестящее образование, — прервал я его. — Свяжитесь с моим секретарём Сперанским. Михаил Михайлович сейчас находится в Петербурге. Он, конечно, сильно занят, но не откажется вам помочь на первых порах.

— Хорошо, ваше величество, я так и сделаю, — Канкрин наклонил голову.

— В таком случае не смею вас больше задерживать, господа, — они поднялись, но я тоже встал и жестом остановил их. — Да, что вы думаете о прогрессивном налоге? Я тут подумал, что как бы мы ни увеличивали налоги, с тех же крестьян попросту нечего брать. К тому же им даже собственная жизнь не принадлежит. Так что нужно пересмотреть налоги так, чтобы налоговое бремя в большей степени касалось тех, кто сможет его платить без особого ущерба образу жизни, к которому они привыкли.

— Эм, — снова протянул Васильев. — Это очень, хм, революционная идея.

— Вот такой я смутьян, — и я усмехнулся. — Обдумайте такой вариант со всех сторон. Особенно вы, Егор Францевич. Вот именно сейчас я прекрасно вижу все плюсы того, что вы молоды и что вы немец.

— Почему? — Канкрин удивлённо моргнул.

— Потому что у вас нет пиетета к нашим князьям, вот почему. Жду вас с проектами. Надеюсь, увидеть хотя бы предварительные до Нового года.

— Слушаюсь, ваше величество, — Васильев поклонился. — Мы постараемся выполнить всё точно в срок.

Они вышли, но не успел я снова сесть за стол, как в кабинет быстро вошёл Илья.

— Ваше величество, в приёмной её величества Елизаветы Алексеевны творится нечто невообразимое, — произнёс он. — Фрейлины её величества Марии Фёдоровны пытаются получить от государыни ответ, почему их выгоняют, и, кажется, её величество не справляется с ситуацией.

— Откуда ты знаешь? — я вышел из-за стола, и, хмурясь, направился к выходу из кабинета.

— Камер-паж Киселёв прибежал и доложил. Павла Дмитриевича её величество часто привлекает к делам. Она даёт ему много мелких поручений…

— Кого матушка послала к Елизавете Алексеевне? — процедил я сквозь зубы.

— Елизавету Михайловну Кутузову и Екатерину Семёновну Воронцову, — выдохнул Илья.

— Так, — я остановился и потёр лоб. — Елизавета Михайловна — дочь Михаила Илларионовича. Здесь понятно, на что давит матушка, на то, что Михаил Илларионович довольно близок ко мне. А вот Екатерина Семёновна… Кто это вообще?

— Дочь графа Воронцова Семёна Романовича, — любезно просветил меня Скворцов. — Ей был пожалован фрейлинский шифр, и она была назначена фрейлиной Марии Фёдоровны, но в Росси практически не проживает. Её отец предпочитает, чтобы Катенька находилась рядом с ним в Англии. Сюда же, в Москву, она приехала навестить брата Михаила. Как только двор переедет в Петербург, Екатерина Семёновна уедет обратно к отцу.

— Продолжая числиться фрейлиной двора вдовствующей императрицы, — медленно проговорил я. — И много у нас таких вот «мёртвых душ»? — я рывком открыл дверь и чуть не столкнулся с Киселёвым, растерянно стоявшим в приёмной и явно не понимающим, что ему делать дальше.

— Я не совсем понимаю, ваше величество. Вы имеете в виду тех придворных, кои только занимают должности, но не появляются при дворе? — переспросил Илья, нахмурившись.

— Да, именно это я имею в виду, — ответил я ему, не сводя пристального взгляда с нервничающего Киселёва.

— Хватает, — пожал плечами Скворцов. — Но что касается Воронцовой, наш климат не подходит Екатерине, и…

— Я так и понял, — перебил я его. — Списки мне таких господ и дам на стол. Чтобы через