Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги! - Иван Кузмичев

фантазии стали вас посещать, царевич», – оборвал я сам себя, стараясь больше не думать о девушке.

Сказать – одно, а вот сделать – совершенно другое. Вопреки всем стараниям, лицо Юли, ставшее таким родным, все чаще и чаще являлось перед моим взором, словно я предчувствовал долгожданную встречу.

Дела, скажу я вам, не столь прекрасны, как мне хотелось бы, да, видно, ничего уже не поделаешь. Если только не отправить в ответ письмо – так сказать, попридержать на денек-другой слишком ретивую девушку.

Не мудрствуя, черканул пару строк Михаилу, с приказом доставить Юлю в дружественный царю город Воронеж, дабы не подвергать опасности девушку, невзирая ни на какие доводы оной.

Разобравшись с насущными делами, столь не вовремя изъявившими желание появиться, я посмотрел в подзорную трубу в сторону Азова, откуда едва различимо для наших ушей раздавался непонятный шум.

– Они его штурмуют! – запыхавшись, крикнул Никита, осаживая рядом со мной своего гнездового жеребца.

– Давно начали? – первым делом поинтересовался я, начав думать, как лучше поступить.

– На валу уже порядком подранков лежит, да и земля вся почернела; думаю, что часа три уже штурм идет, – подумав, сказал командир разведчиков.

– Тогда сделаем так…

Бригада разбилась на две неравные части, которые, разделившись, направились в разные стороны. Меньшая часть, в которую вошли гарнизонный полк и небольшие отряды Воронежа и Саратова, отправилась обходными путями на помощь осажденным, заходя с наименее заметной стороны города. Вторая часть бригады, в которую вошли все оставшиеся силы, пошла в сторону тыловых позиций бунтовщиков.

С каждой верстой шум штурма слышался все четче и четче. Мы же, стараясь не привлекать к себе внимания, шли в двух верстах от возможных секретов Донского войска. Благо, что основные силы казаков были заняты штурмом, а засевшие в дозорах солдаты не слишком рьяно отнеслись к взваленной на них службе. Понадеялись на то, что здесь нет царских войск. Вот если бы они исправно несли свою службу, то, думаю, наша задумка вряд ли бы удалась. Спрятать две с половиной тысячи человек на почти голой равнине не под силу никому. Но, слава богу, нас «проспали».

– Пятому и седьмому полкам строиться в каре и ждать приказа, – велел я командующим. – Вашему полку, сударь, строиться между пятым и седьмым в колонну, – обратился я к Бернеру, наблюдая в подзорную трубу, как отряды бунтовщиков накатывают на стены, ощетинившиеся разнообразной крепостной артиллерией.

Командиры полков тут же отбыли к своим солдатам, оставляя меня с друзьями наедине.

– Думаю, нам не стоит давать волю случаю и человеческой глупости. Слушай мой приказ: вы отправляетесь вместе с полковниками. В случае непредвиденных обстоятельств даю вам право принять командование людьми на себя! – сказал я товарищам, всматриваясь в горизонт, где слышались пушечный грохот и ор нападающих. – Боюсь, что некоторые наши командиры стали слишком самонадеянны после первых побед. Ну да вы и сами прекрасно слышали их похвальбу вчера.

– Да, не ожидал я этого от таких тертых вояк, – честно признался Сашка. – Они как мальчишки! Даже хуже, они и есть мальчишки. Седоусые мальчишки в полковничьих мундирах…

Вчера, собрав военный совет, от которого мне пришлось отказаться в Саратове, я неожиданно для себя услышал много интересного, в том числе о том, что бунтовщики, оказывается, вовсе не опасны, они «всего лишь деревенщина и казацкая голытьба, возомнившая себя солдатами».

Неприятно признавать, но победы чересчур сильно повлияли на одного из полковников, а именно – на командира 7-го полка от инфантерии, неизвестно отчего выдавшего такую нелестную речь о противнике. Полковник 5-го вроде бы промолчал, вот только рисковать мне не хотелось. А то из-за очень рьяного исполнения приказа может случиться катастрофа, а не просто поражение, которое лично меня никак не устраивало. Полковник Бернер же, в силу своего недавнего прибытия, предпочитал отмалчиваться.

– Да, давно видно было, что этот Тимохин с душком каким-то, – согласился Кузьма, косясь в сторону 7-го полка.

– Я надеюсь на вас, друзья. И вот еще что. Возьмите с собой по два десятка витязей: мало ли что может случиться, а у вас за спиной ни штыков, ни фузей, – немного мрачновато добавил я. – Я думаю, Прохор отрядит взвод-другой…

– Как будет приказано, господин генерал-майор, – ответил майор батальона витязей.

Жизнь – штука сложная, да и разные «случайности» порой не случайны. Так что помощь всегда будет только в плюс.

– Ты же, майор, вместе с братьями займи вон тот взгорок, – указываю я пальцем на небольшое возвышение в полуверсте от себя, находящееся чуть в стороне от дороги. – На нем прекрасно можно закрепиться и не дать булавинцам зайти в тыл к нашим полкам. Думаю, пара жарких атак у вас точно будет. Справитесь?

– Так точно, Старший брат! – вытянулся в седле старший витязь.

– Тогда иди, нам надо как можно скорей занять эту точку, она для нас крайне важна…

* * *

6 июля 1708 года от Р. Х.

Азов

Прохор Митюха

Наконец запела труба горниста. Ожили барабаны, чуть выше обычного поднялся штандарт батальона. Ожидание, столь мучительное для каждого человека, закончилось.

Отбросив в сторону все сомнения и эмоции, молодой майор, построив своих подчиненных в боевой порядок, скомандовал:

– Вперед!

Чуть меньше полутысячи молодых витязей, самому старшему из которых не было еще и восемнадцати весен, шли в бой с веселыми, яростными глазами, такими, какие бывают только у отроков, у которых в жизни есть только два цвета – черный и белый.

Для них нет серых тонов и нет однодневных друзей, как порой бывает у взрослых мужей. Фузеи витязей мерно покачивались на плечах; в подсумках, сшитых портными Петровки, лежало по одной малой гранате с картечью и сорок бумажных патронов.

К большому сожалению Прохора, у них пока не было тех фузей, которые недавно показывал ему Дмитрий Колпак у себя в мастерской, но он не отчаивался, целиком и полностью надеясь на выучку своих братьев. Все-таки новое оружие – оно, конечно, хорошо, но и сами люди много чего стоят, а витязи в двух предыдущих схватках с бунтовщиками показали себя с наилучшей стороны. Да и два десятка полевой артиллерии – мощь немалая.

Вот уже до нужного бугорка осталось несколько десятков саженей. Три взвода были выдвинуты вперед, в боевое охранение. Орудия перемещались в центре походной колонны заряженными, как было предписано новым уставом, чтобы быть готовыми к любым казусам, что могли приключиться. Казаки ведь чуть ли не с любой стороны вылететь могут, а своей кавалерии мало – едва хватает, чтобы тылы держать да фланговые атаки в крайнем случае, поддержать.

– Первый взвод на месте! – наконец скомандовал