Страна Арманьяк. Книги 1-7 - Александр Вячеславович Башибузук

Очень скоро в шатре княжича появились несколько почтенных старцев в белоснежных чалмах. Очень ожидаемо они пытались выторговать даже не капитуляцию, а предлагали просто восстановление протектората русского государя над Казанским ханством, с сохранением правления хана Ильхама.

Переговоры продлились почти до вечера, но с мертвой точки так и не сдвинулись. Татары упорно стояли на своем и не поступались не на пядь. Скорее всего, просто затягивали время.

Мне все это надоело до чертиков. Я склонился к княжичу и шепнул ему.

- Дозволь слово молвить.

Иван кивнул.

- Гони ты их взашей. Слово даю, к утру припрутся и на коленях будут уговаривать о милости.

Иван Молодой помолчал и коротко сказал, как отрубил.

- Пошли вон...

Скажу сразу, все случилось, как я и пообещал.

Всю ночь Фен обрабатывал Казань ракетами, а с рассветом опять приперлось посольство, уже гораздо более сговорчивое.

В общем, город сдавался на милость только с одним условием: обеспечить безопасность ханской семьи с самим ханом Ильхамом.

Я в переговорах практически не участвовал, но после того как все утряслось, выдвинул Ивану несколько своих требований, которые он и удовлетворил. А требования простые, назначить городским воеводой на сутки и дать в подчинение полк ратников.

К полудню отворили ворота, защитники сложили оружие и были заперты в казармах. Русское войско вступило в город.

Я сразу направился к темнице в которой сидел. Она каким-то чудом уцелела во время взрыва. Туда же притащили Юсуфа, оказавшегося главой какой-то ханской службы дознания. Его безоговорочная выдача была условлена во время переговоров.

Спустился и первым делом прошел к камере, где остался Лука. Но никого там не обнаружил. Калека нашелся в пытошной. Его труп висел на крюке, подвешенный за ребро. Там же валялись истерзанные мертвые тела остальных узников, в живых не осталось никого.

- Эх, Лука, Лука, прогадал ты парень... – тихо вздохнул я, смотря на изувеченное тело калеки, а потом обернулся к стоявшим на коленях охранникам зиндана. – Помните, что я обещал вам?

Татары молчали, не осмеливаясь поднять на меня взгляд.

- Значит помните, – сделал я вывод и после паузы приказал: – На кол немедля.

Тюремщиков потащили на выход, они истошно выли, суча ногами и руками, но я уже забыл о них и шагнул к Юсуфу.

- Прочитал мое послание, Юсуф?

- Прочитал... – тихо, но спокойно ответил татарин.

- Готов?

- Готов... – эхом отозвался казанец.

- Повесить его за шею на стене... – коротко приказал я. – Все честно Юсуф, не обессудь...

- Твоя воля... – татарин гордо поднял голову. – Но выполни последнюю просьбу, скажи мне, ты князь Двинский?

- Нет, не князь, граф божьей милостью Жан VI Арманьяк... – после секундной паузы ответил я. – А князем Двинским... когда-то был...

И не оглядываясь пошел на выход. Вскочил в седло и направился к рыночной площади.

В городе к этому времени началась кровавая резня. Я приказывал убивать только тех, у кого найдут рабов, но ратники вошли в раж и уже особо не разбирали, кто попадает под меч. Обычное дело, кровь делает из людей зверей.

А останавливать их у меня не было никакого желания.

Неожиданно, совсем рядом раздались крики на русском языке.

- Не дам, не дам... – надрывно кричала какая-то женщина. – Что ж вы творите, ироды, не замай, говорю...

Я свернул в распахнутые ворота. В небольшом дворике при богатом доме, худая пожилая женщина в драном восточном платье, раскрыв руки, закрывала собой прижавшихся в стене нескольких татарок с детьми. Мужчины уже лежали порубленными в лужах крови.

- Ироды, бога на вас нет... – ожесточенно кричала она, коршуном бросаясь на подступающих с гоготом ратников. – Не дам... – увидев меня, баба бросилась под ноги коня и взмолилась. – Боярин, молю тебя, не дай сотворить грех...

Я подал знак ратникам остановиться.

- Как тебя зовут?

Женщина запнулась, словно вспоминая, а потом тихо ответила:

- Агафьей звали, боярин.

- Сколько тебе лет?

- Сколько? – озадачилась баба. – Дык... мабуть до трех десятков еще не дожила...

Я про себя зло чертыхнулся, выглядела она минимум на пятьдесят.

- Сколько в рабах?

- Почитай, с малолетства... – еще тише прошептала Агафья.

- Это у тебя, что? – я показал на вросший в кожу ошейник на ее шее.

- Сам будто не знаешь? – неожиданно зло выкрикнула женщина.

- Почему тогда защищаешь?

- А чем бабы с дитями малыми провинились? Нешто вы бусурмене?

- А им значит можно? – спросил я у нее. – Или не тебя еще малолеткой в рабы взяли? А рубцы на теле от плетей, сами по себе проявились?

- Не дам! Вот мой сказ! – вместо ответа Агафья отпрянула и снова закрыла собой татарок. – Секите вместе!

Русские ратники вопросительно посмотрели на меня.

- Рубите, оставьте только детей... – тихо приказал я. – Чтобы и внукам своим завещали, что будет, ежели удумают рабов брать...

- Креста на тебе нет! – обреченно взвыла Агафья.

- Прости женщина, но так надо... – шепнул я и выехал со двора.

К исходу дня русичи вырезали почти треть населения Казани. Казармы с запертыми разоруженными воинами сожгли дотла. Практически всю знать, разве что за исключением немногих сторонников русской партии, тоже пустили под нож. В живых остался только хан Ильхам с