Страна Арманьяк. Книги 1-7 - Александр Вячеславович Башибузук

Удача... Ты можешь все досконально рассчитать, но даже самый проработанный план рухнет, если эта капризная госпожа будет на тебя чем-то обижена. Вырваться из плена, порубить пару дюжин татар, прыгнуть с высоты двадцати метров и не разбиться, вдобавок, умудриться не утонуть со сломанной рукой... Это... Даже не знаю, как сказать...

Добравшись до берега, я с трудом выполз на него, отдышался, встал на ноги и шатаясь от дикой усталости, побрел в сторону огоньков русского лагеря.

Но едва прошел с десяток шагов, как позади раздался ревущий гул, земля дрогнула, а меня бросило на колени.

Из-под основания башни вырвалось несколько длинных языков пламени, а потом... потом она накренилась и просто рассыпалась на груду обломков. Следом за ней, точно так же, осыпался здоровенный кусок стены. Все вокруг затянуло плотной тучей пыли.

- Господи... – восхищенно пробормотал я и без сил рухнул на землю. Встать на ноги уже не смог и дальше только полз.

Сколько полз – не знаю, совершенно потерялся во времени. А когда услышал разговор на фламандском языке, почти свихнулся от радости и заорал что есть сил:

- Сюда, мать вашу, ослы беременные! Встречайте господина, ублюдки, недоделанные...

- Сир? – рядом со мной кто-то бухнулся на колени и заблажил голосом Уве Фогеля, арбалетчика из моей личной дружины. – Матерь божья! А я говорил, говорил, жив его сиятельство. А ежели башня рухнула, сталбыть он к этому руки приложил. Гребаные святые угодники, надо было с кем-нить забиться на десяток флоринов...

- Запорю нахрен, свинские морды... – сварливо прохрипел я и потерял сознание.

Глава 26  

- Еще немного, сир... – Август срезал ножиком нить на шве, промокнул пучком корпии капельки крови и принялся сноровисто забинтовывать мне плечо.

Да уж, извалтузили меня татары славно, но по какому-то дичайшему стечению обстоятельств, обошлось без серьезных ранений и увечий. Несколько порезов, ушибы и разорванная копьем кожа на боку не в счет. Даже с рукой, вроде бы обошлось без перелома. Вроде – потому что рентгена пока не изобрели и приходится полагаться на слова лекаря.

- Вот и все, сир... – медикус отступил на шаг.

- Спасибо, Август, вы как всегда на высоте... – я поблагодарил его, взял со стола бокал с вином и сделал маленький глоток. Нажраться хочется невыносимо, и не мудрено после такого-то, но пока сдерживаю себя, обхожусь вином и медом. К тому же, изнутри щека разорвана, да губы потрескались до крови, так что напитки покрепче жгутся, словно серная кислота.

- Сир? – медикус изумленно уставился на меня.

- Вы что-то хотели сказать, Август?

- Ничего, сир... – лекарь смешался и опустил взгляд.

Я хотел на него рявкнуть по своему обычаю, мол, нехрен сопли жевать, но вместо этого вежливо сказал.

- Я настаиваю, чтобы вы ответили.

- Сир... – Август помедлил, а потом выпалил. – Сир, вы в порядке?

- Думаю, вы лучше меня знаете ответ на это вопрос.

- Сир... – медикус еще больше смутился. – Я не о физическом здоровье, а об... душевном...

И в ожидание возмездия за такую неслыханную дерзость зажмурился.

- Поясните, ­– приказал я, хотя уже догадался, о чем ведет речь лекарь.

- Вы... вы... – отчаянно запинаясь, выдавил из себя Август, – вы стали не похожи на себя, сир. Раньше... раньше, вы бы меня уже раз десять пообещали четвертовать, кастрировать или посадить на кол, а сейчас... сейчас, ничего подобного. Хотя, я несколько раз сделал вам больно, очень больно. И еще, вы отозвались обо мне лестно, чего вообще ни разу раньше не случалось. И даже поблагодарили...

- Не обращайте внимания, мастер Август... – спокойно бросил я. – Все в порядке, вы достойны похвалы. Лучше позовите моих шалопаев.

А сам про себя усмехнулся. Да, обер-медикус очень верно подметил. Нет, конечно, я не сошел с ума, но плен и последующий побег довольно странно на меня подействовали. Бесследно испарились злость и кураж, сменившись холодной рассудительностью и спокойствием, все мое гасконское буйство и гонор тоже куда-то подевались. Я словно... словно повзрослел, что ли. А еще, я переосмыслил очень многое и понял, что... Хотя, об этом позже.

Август спешно прихватив свой инструментарий смылся, а вместо него в шатер вошли оруженосцы, а за ними пажи и опустив головы выстроились по ранжиру передо мной.

Я молча окинул их взглядом. До сих пор казнят себя парни, хотя я их ни в чем не виню. Так уж сложилось, во многом, по моей собственной вине. Да, ни по чьей-то, а по моей собственной. Нехрен было дураку лезть.

Все так и случилось, как я и думал. Меня сняли с седла арканом, но утащить не успели, татарина сразил кто-то из русичей. Схватка сместилась в сторону, потом наступила темнота, под прикрытием которой меня и утащили в Казань мародеры. Пажи и оруженосцы, узнав, что я не вернулся из боя, ринулись под стены и провели всю ночь в поисках, но не успели всего на несколько минут, меня уже там не было. После чего, в присутствии нашего капеллана дали обет: сражаться с татарами до тех пор, пока не найдут меня живым или мертвым. Вдобавок, все это время хранить молчание и не употреблять вина. Н-да... идиотизм чистой воды, хотя все по канонам нынешнего времени. Кстати, все мои дружинники и ратники из Холмогор вместе с командным составом дружно поклялись сделать почти то же самое. Только без молчания и сухого закона.

Один Фен оказался умней всех и авральным методом закончив собирать свои ракеты, устроил обстрел, дабы быстрей сподвигнуть татар к сдаче либо на крайний случай сделать их сговорчивей к моему обмену или выкупу. И в чем-то угадал, сильно облегчив