К нам едет… Ревизор! - Валерий Александрович Гуров
— Именно поэтому мы с Анастасией Григорьевной и отправились в цирк. Нам показалось подозрительным уже само присутствие труппы в городе, и было необходимо понять, кто именно выдал это дозволение. Госпожа Филиппова, как вам уже известно, лично знакома с директором труппы и могла завести разговор, не вызывая подозрений.
— И что же удалось узнать? — спросил ревизор. — Кто сей документ подделал?
— А вот это, Алексей Михайлович, нам и предстоит выяснить в самое ближайшее время.
Ревизор долго не говорил ни слова, глядя в пламя свечи, и я понимал, что он уже мысленно выстраивает дальнейшие шаги.
— Чтобы добраться до городского главы и действительно помочь госпоже Филипповой, необходимо распутать целый клубок. И начинается он, как ни странно, вовсе не с управы.
— Не с управы? — Алексей вскинул брови. — Хотя не торопитесь отвечать, я, думается, знаю. Вы ведь сейчас говорите про аптеку?
— Про аптеку, — согласился я. — Причём отправиться туда следует сегодня же.
— Дела… — фыркнул он. — Как же оно все лихо связано. Я уже, признаться, думал об этом… вот только видите ли, Сергей Иванович, — начал он негромко, — я ведь не смогу потребовать у аптекаря ту его тетрадь. Понимаете, я вправе затребовать лишь официальные книги и документы, положенные по ведомству. Всё прочее… — он слегка развёл руками, — всё прочее существует словно бы вне бумаги и вне закона, а потому вне моих полномочий.
Возразить было нечего — все было ровно так, как и говорил ревизор.
— Разумеется, Алексей Михайлович, — ответил я. — Я это понимаю более чем прекрасно. Именно поэтому осмелился продумать один план и хотел бы поделиться им с вами. Возможно, вы сочтёте его полезным или, по меньшей мере, подскажете, как его улучшить, чтобы мы всё же смогли добраться до второй тетради господина аптекаря.
Ревизор кивнул, давая понять, что с готовностью, почти даже и с жадностью слушает.
Я начал излагать задуманное. Тщательно подбирал слова, стараясь не упустить ни одной детали, которая могла бы показаться ему сомнительной. Пока я говорил, Алексей почти не шевелился, лишь изредка касался пальцами виска или проводил пальцами по подбородку. Ревизор мысленно примерял предложенное к действительности.
— Теперь последнее слово за вами, Алексей Михайлович, — подытожил я.
Ревизор тихо хмыкнул и перевёл взгляд на Анастасию Григорьевну, которая всё это время сидела чуть поодаль, все так же сложив руки на коленях и слушая наш разговор. Она выдержала взгляд, не опуская глаз.
Ревизор вновь повернулся ко мне, медленно провёл ладонью по столу, а затем вдруг улыбнулся.
— А знаете, Сергей Иванович, план ваш превосходный. Более того, полагаю, что осуществлять его следует именно в том виде, в каком вы мне его изложили. Вечереет, а потому предлагаю не откладывать и выдвигаться туда немедленно.
— Категорически поддерживаю, Алексей Михайлович, — с предвкушении ответил я.
Я шагнул к стулу, на котором всё это время стоял принесённый мною мешок, и развязал тесёмку. Ткань зашуршала, когда я раскрыл горловину и перевернул мешок на стол. На пол и на столешницу посыпались грубые холщовые рубахи, потёртые армяки, шерстяные онучи и несколько старых картузов.
Ревизор застыл в легком изумлении.
— Надеюсь, теперь вы понимаете, зачем мне понадобился этот мешок?
Алексей взял в руки одну из рубах, задумчиво ощупал ткань и усмехнулся.
— Понимаю. И должен признаться, мысль ваша мне весьма по душе…
Ревизор осекся, потому что в коридоре раздались торопливые шаги, затем последовал осторожный, но настойчивый стук в дверь.
Мы невольно переглянулись.
— Войдите, — громко пригласил ревизор, словно мы были в присутственном месте.
Но я поднялся раньше, чем дверь успели открыть снаружи.
— Позвольте, я сам.
Пересёк комнату, приоткрыл дверь номера так, чтобы никто из коридора не видел нашу гостью. На пороге стоял запыхавшийся мальчишка-посыльный в форменном картузе. Увидев меня, он поспешно снял его и прижал к груди, стараясь вытянуться по струнке, хотя дыхание ещё сбивалось после бега.
— Посыльный от городского главы, ваше высокоблагородие, — выпалил он, глядя уже мимо меня вглубь комнаты, на ревизора. — Господин Голощапов просит вас немедленно прибыть в управу. Просят передать так, что дело не терпит отлагательства.
Я отступил в сторону, чтобы не мешать ему обращаться непосредственно к ревизору. Мы с Алексеем одновременно посмотрели друг на друга. Тут без слов стало ясно, что совпадения быть не могло.
Ревизор медленно поднялся со стула, сделал несколько шагов и кивнул мальчику.
— Хорошо, я прибуду.
Посыльный поклонился, прижал картуз к груди ещё крепче и поспешно исчез в коридоре. Дверь за ним закрылась, а ревизор провёл ладонью по макушке, пытаясь нащупать мысль.
— Вон оно как… Интересно, зачем я ему понадобился, да ещё и срочно. Есть предположения?
— Не знаю, — ответил я. — Но любопытно. Полагаю, это связано с тем, что происходит вокруг цирка.
Ревизор задумчиво кивнул, подтверждая, что сам пришёл к тому же выводу.
— Алексей Михайлович, вы полагаете, мне следует теперь ехать к Голощапову?
— Думаю, вам стоит ехать, — ответил я. — Но прежде…
Я не договорил, в дверь вновь постучали. На пороге появился городовой. Он вытянулся по-служебному.
— Ваше высокоблагородие, карета подана, как вы изволили просить!
В его голосе сквозило явное желание выслужиться, и я едва заметно улыбнулся, наблюдая, как ревизор удивлённо приподнял брови.
— Благодарю, — сказал Алексей, затем нахмурился. — Однако… какая карета? Неужели господин городской глава прислал?
Городовой только вытянулся ещё сильнее, не решаясь отвечать на то, о чём его не спрашивали напрямую.
Я же предпочёл пока что не уточнять, что так получилось, что карету «заказал» я.
Ревизор подошел к окну, выглянул — перед гостиницей действительно стоял экипаж, и лошади нетерпеливо перебирали копытами.
— Благодарствую за содействие, — бросил Алексей городовому.
Городовой ещё мгновение стоял на пороге, ожидая, не последует ли новых распоряжений, затем вытянулся в последний раз, щёлкнул каблуками и исчез в коридоре. Мы не сразу заговорили, прислушиваясь к удаляющимся шагам, и только когда за поворотом лестницы всё окончательно стихло, ревизор медленно отошёл от окна.
Он постоял несколько секунд, глядя на тёмное стекло, в котором отражался огонь лампы и наши размытые силуэты, затем повернулся ко мне.
— Стало быть, карета у нас имеется. И приглашение от городского главы также имеется. Вопрос лишь в том, куда ехать прежде.
Он снова посмотрел в окно, где тёмный силуэт экипажа терпеливо ожидал под фонарём.
— Если Голощапов зовёт срочно, значит, либо он обеспокоен, либо желает опередить события, — продолжил он, рассуждая вслух. — А если желает опередить, значит, уже чувствует, что события движутся без его участия.
Я не вмешивался, понимая, что решение
