Владимир Потёмкин - История димломатии, том 1

Вестфальским миром история дипломатии начинает обычно историю европейских конгрессов. Он был заключен после дли­тельных переговоров, которые начались еще в 1644 г. в городах Оснабрюке и Мюнстере в Вестфалии. В Оснабрюке заседали представители императора, немецких князей и Швеции, в Мюн­стере — послы императора, Франции и других держав. Все усилия императорского посла и искусного дипломата Траутмансдорфа были направлены на то, чтобы, удовлетворив аппетиты Швеции, отколоть ее от Франции и создать более благоприятные для империи условия переговоров. Однако Швеция осталась крепко привязанной к французской колеснице, которой на этот раз управлял уже первый министр Франции Мазарини. Последний, подстрекая курфюрста Бранденбургского против непомерных притязаний Швеции на территорию южной Балтики, парировал шведские притязания; тем самым он за­ставил итти Швецию вместе с Францией. Единственное, что удалось Траутмансдорфу, — это защитить австрийские вла­дения Габсбургов от дальнейшего расчленения и, таким обра­зом, сохранить государственную целостность будущей Австрии. Окончательные условия мира были подписаны в Мюнстере 24 октября 1648 г., куда незадолго до этого приехали уполно­моченные из Оснабрюка.

Значение Вестфальского мира заключается в том, что он окончательно установил внутренний строй Германии и закрепил ее политическое распыление, фактически покончив с Империей.

С другой стороны, определив границы государств Евро­пейского континента, Вестфальский трактат явился исход­ным документом для всех трактатов и договоров, вплоть до Французской буржуазной революции конца XVIII века.

Немецкие князья получили право вести самостоятельную внешнюю политику, заключать договоры с иностранными дер­жавами, объявлять войну и заключать мир, правда, с ого­воркой, что их внешняя политика не будет направлена про­тив Империи. Но фактически эта оговорка значения не имела. Швеция добилась того, что устья восточноевропейских рек, впадающих в Балтийское и Северное моря, по которым шли хлебные грузы из Восточной Европы в Голландию и Англию, оказались в ее руках. Франция получила Эльзас (кроме Страсбурга) и закрепила три ранее приобретенных ею епископ­ства — Мец, Туль и Верден. Французское требование «есте­ственных границ» стало, таким образом, воплощаться в жизнь. Мирный трактат признал также самостоятельность Голландии и независимость Швейцарии от Империи. Гарантами условий мирного договора были признаны Франция и Швеция.

Вестфальский мир был торжеством политики Ришелье, хотя самого кардинала уже не было в это время в живых (он умер в 1642 г.). Продолжателем политики Ришелье был кардинал Мазарини. Он стоял у власти в период оформления мирных усло­вий в Оснабрюке и Мюнстере и позже заключил Пиренейский договор с Испанией (в 1659 г.). Этот мир, по которому Франция приобрела часть Люксембурга, Руссильон, Артуа и Геннегау, подготовил гегемонию Франции в Европе. Принципы «полити­ческого равновесия», выдвинутые во время переговоров в Мюнстере и Оснабрюке, обеспечили политическое преобладание Фран­ции. Самый опасный из противников Франции — Империя — фактически перестал существовать. Торжествовала «исконная немецкая свобода» в Германии, «политическая свобода» в Италии. Другими словами, достигнуты были политическое распыление и беспомощность этих двух европейских стран, с которыми Фран­ция могла отныне делать все, что ей угодно. Вполне понятно, что Мазарини мог теперь спокойно навязывать своим незадач­ливым соседям «естественные границы», ссылаясь на времена древних галлов, монархии Пипина и Карла Великого в доказа­тельство прав Франции на немецкие и итальянские территории. Эти права и попытался осуществить «король-солнце» — Лю­довик XIV. В его царствование французский абсолютизм вступил в полосу своей наивысшей славы и наибольшего международного значения; при нем же во второй половине его царствования фран­цузский абсолютизм столь же быстро стал клониться к упадку.

Дипломатия Людовика XIV.

Международная обстановка в первую половину правления Людовика XIV (с 1661 по 1683 г.) была чрезвычайно благоприятной для Франции. Вестфальский и Пиренейский мир свидетельство­вали о полном унижении исконных врагов Франции — не­мецких и испанских Габсбургов. Реставрация Стюартов в Англии (с 1660 г.) и их реакционная политика ослабили международное значение этой страны, только что закончившей свою буржуазную революцию. Английский король Карл II, будучи в непрерывной ссоре с парламентом, искал опоры про­тив своих подданных во вне и, можно сказать, был на жалованьи у французского короля. У Франции в Европе уже не было соперников, с которыми нужно было бы считаться; фран­цузский двор был самым блестящим в Европе; французского короля боялись все европейские государи; французский язык сделался официальным языком дипломатии и международных трактатов. Людовик XIV мог спокойно заниматься историче­скими изысканиями на тему, что принадлежало древним франкам и древним галлам и что должно поэтому теперь при­надлежать ему. В первую половину его царствования его пер­вым министром или, как он назывался, генеральным контро­лером финансов был замечательный государственный деятель Франции XVII века Кольбер. Хотя Людовик XIV и любил говорить про себя, что он сам свой первый министр, фактически дела государства находились в руках у Кольбера. Кольбер много сделал для насаждения во Франции мануфактур, все­мерно оберегая интересы промышленности, торговли, и был одним из наиболее последовательных представителей политики меркантилизма. Огромные территории в Северной Америке в бассейне реки Миссисипи (Луизиана) были объявлены владе­ниями французского короля, хотя начало французских владений в Америке было заложено еще в половине XVII века (приобрете­ние Акадии и других колоний). От Кольбера сохранилась огромная деловая переписка: в ней имеются, между прочим, инструкции министра французским послам и представителям за границей. Эти документы свидетельствуют о том, насколько Кольбера занимали интересы французской торговли и француз­ской буржуазии. Уже в 1661 г. в докладной записке, подан­ной королю, Кольбер писал: «Если к естественному могуще­ству Франции король сможет присоединить силу, которую дают промышленность и торговля..., то величие и могущество короля возрастут до небывалых размеров». Кольбер тут же с завистью сообщал королю, что соседи-голландцы имеют до 16 тысяч кораблей, тогда как у французов их не больше тысячи, и они принуждены пользоваться голландскими судами для сношений со своими американскими владениями. Собственно замыслы Кольбера были направлены на ослабление экономи­ческой мощи голландской буржуазной республики. Он не препятствовал завоевательным планам Людовика XIV, лишь бы планы этого «преемника Карла Великого» осуществлялись в интересах французской буржуазии. Поэтому «король-солнце» на первых порах и занялся доказательством того, что древние галлы владели Бельгией. Однако ни Кольбер, ни тем более Лю­довик XIV недооценили способности Голландии к сопротивле­нию и искусства дипломатии этой республики. Боясь непо­средственной близости такой сильной соседки, как Франция, Голландия сделалась в XVII веке душой всех коалиций, вызван­ных в обеспокоенной Европе французской агрессией. Борьба, начатая поползновением Франции захватить Бельгию, выли­лась в серию «торговых войн». Эти войны между тремя самыми крупными и экономически сильными державами велись за мор­ское и колониальное преобладание.

Войны Людовика XIV.

Четыре войны, которые вел Людовик XIV в свое царствование весьма поучительны с точки зрения истории дипломатии. Пер­вая война была вызвана стремлением Людовика XIV захватить Бельгию, т. е. ту часть Нидерландов, которая после нидерланд­ской революции осталась в руках Испании. Предлог для войны соответствовал духу времени: он был чисто династическим. Осно­вываясь на том, что новый король Испании, сын Филиппа IV, Карл II (1665 — 1700 гг.), происходил от второго брака, а по законам Фландрии дети от второго брака не наследовали своему отцу, Людовик XIV, женатый на дочери Филиппа IV от пер­вого брака, заявил от имени своей жены притязания на Бель­гию. Против этого восстала Голландия, боявшаяся, что за Бель­гией наступит и ее черед. Войне открытой предшествовала та­моженная война. Еще в 1667 г. Кольбер ввел запретительные тарифы, направленные против Голландии, на что последняя ответила исключением со своих рынков французских товаров. Голландия заключила союз с Англией и Швецией. Война была непродолжительной (1667 — 1668гг.), но она показала, что вся­кое наступательное действие Франции вызывает коалицию про­тив нее. Людовик поэтому ограничился лишь присоединением по Аахенскому миру нескольких пограничных крепостей (Лилль и др.) и занялся дипломатической подготовкой новой войны. Он отвлек Швецию от союза с Голландией, дал субсидию Карлу II Английскому и начал новую войну (1672—1679 гг.). Французам чуть было не удалось захватить Амстердам, но голландцы про­рвали плотины и затопили страну, а их флот нанес поражение соединенному англо-французскому флоту. На помощь Голландии пришел бранденбургский курфюрст Фридрих-Вильгельм («вели­кий курфюрст»). Он предпочитал иметь в качестве соседа своих рейнских владений сравнительно слабую Голландию, но не могущественную Францию. Против Франции выступили не­мецкие и испанские Габсбурги и, наконец, Империя. Династи­ческая политика английского короля Карла II вызвала недо­вольство самих англичан: в XVII веке они уже начинали ви­деть во Франции своего наиболее сильного соперника. Англи­чане заставили своего короля расторгнуть союз с Францией и прекратить войну. Единственным дипломатическим успехом Франции было вовлечение Швеции в войну с Бранденбургом. И о при Фербеллине (1675 г.) «великий курфюрст» Фридрих-Вильгельм Бранденбургский нанес шведам решительное пора­жение. Франция пошла на мир (в Нимвегене в 1679 г.), по ко­торому она получила еще несколько пунктов в Бельгии (Камбрэ, Валансьен) и целую область на востоке — Франш-Контэ.