Балаклава Красная - Виктор Карлович Старицын
— Я думаю, не стоит ограничивать совместителей 15 минутами. — Вмешался Гурский. — Если кому-то захочется, он может и 30-минутную беседу провести, и даже 45-минутную.
— Вполне с вами согласен, Александр Ильич, — вступил Фрегер. — Но, в письменном виде, Вы беседу, все же, представляйте, чтобы дикторы ее смогли без Вас повторить.
— У меня почерк, мягко говоря, плохой, а точнее сказать, просто безобразный. Вряд ли дикторы его с листа смогут прочитать.
— На этот счет Вы не волнуйтесь, если беседа стоящая, ее в машбюро Совета перепечатают. Машинистки у нас опытные, любой почерк разберут.
— Вот это было бы отлично! — Воодушевился Крутецкий. — В таком случае, у нас вскоре образуется целая библиотека тематических бесед. И мы сможем их время от времени повторять.
— Однако, Вы, товарищ Крутецкий, перед тем как совместителя в эфир выпускать, сами письменных текст беседы просматривайте. — Напряг главного редактора Фрегер. — Ответственность за правильную политическую линию редакции лежит на Вас.
— Это само собой. Я же главный редактор. Однако, хотелось бы получить письменные рекомендации по передачам для местных. Какую политическую линию будем для них проводить?
— Над этим мы работаем. — Ответил Автократор. — Идеологическую линию для местного народа мы в ближайшее время обнародуем. Пока что просто давайте местным новости в переводе, а тематические передачи для местных до тех пор мы вести не будем.
— Помимо проведения бесед, музыкальный редактор будет определять очередность трансляции пластинок, а литературный редактор будет подбирать тексты для литературных чтений.
Штатное расписание радиостудии утвердили, Указ о порядке радиовещания решили отложить до утверждения идеологии для местных. Президиум решил в ближайшее время заслушать Сокольского и Синицына, которым поручалась адаптация принципов Коммунизма для местных.
Глава 19
Флот Василевса
Посольства к Фоме Славянину и в Хазарию были сформированы, но, посоветовавшись с Грековым и другими историками, Президиум решил повременить с их отправкой. Пока что, авторитет Балаклавы в глазах соседних правителей был невысоким. Подумаешь, какие-то непонятные налетчики внезапным наскоком захватили самый слабый из византийских фемов. Так, Василевс ромейский, когда узнает об этом, вышвырнет наглых захватчиков вон.
Поэтому, посольства решили отправить после разгрома византийского флота. А то, что этот флот вскоре пожалует, не подлежало никакому сомнению.
Быстроходный корабль, отправленный экзархом Судака с донесением, прибыл в Константинополь во второй половине дня 3 июля. Погода благоприятствовала переходу корабля через море, ветры были попутными. Капитан корабля и помощник экзарха сумели в этот же день передать донесение в канцелярию логофета империи. В первой половине следующего дня логофет Пантелеймон ознакомился с донесением, вызвал к себе помощника экзарха, опросил его, и сразу же отправился на доклад к Василевсу. Случай был небывалый, из ряда вон выходящий. Какие-то никому не известные пираты захватили целый фем. Пусть и самый слабый в империи.
Эти сведения косвенно подтверждались тем, что с конца июня ни один караван судов из Херсона в Константинополь не приходил. Василевс Михаил возмутился. Захват фема Херсон он, ничтоже сумняшеся, отнес на счет происков самозванца Фомы Славянина. Халиф Аль-Мамун поддерживал самозванца, и вполне мог натравить на Херсон своих вассалов — абхазов, адыгов и грузин. А те были известными пиратами. Допустить это было никак нельзя. Херсон играл важнейшую роль в торговле империи с хазарами, а через них со славянами и норманами. Василевс вызвал к себе префектов империи, магистров армии и мегадука флота.
На совещании было решено немедленно направить войска в Крым и отбить Херсон. Силы противника оценили в 10 тысяч воинов, поскольку он сумел разгромить войска фема, насчитывающие 5 тысяч воинов. Решено было направить в Херсон 20 тысячную армию. Возглавить войско поручили стратигу фема Оптиматы Тарквиниусу. Этот фем выставлял 12-тысячное войско. Его усиливали 4 тысячами войск из фема Букиларии и 4 тысячами из фема Опсикий. На сбор войск отводили 7 дней.
Мегадук флота Опанасий должен был обеспечить доставку войск в Крым. Для этого он мобилизовал флотМраморного и Черного морей, всего 28 галер, из которых 17 — больших бирем. Префекту столицы поручалось зафрахтовать не менее 80 торговых судов, для чего комиту финансов предписывалось изыскать соответствующие средства. Отход эскадры был намечен на 15 июля.
Выйти в поход эскадре удалось 18 июля. На корабли погрузились 14 тысяч тяжелой пехоты — скутатов, 6 тысяч токсотов — легкой пехоты и 400 трапезитов с лошадьми, всего 21 тысяча воинов. Численность экипажей галер составляла около 4 тысяч матросов, половина из которых могла быть использована на суше как тяжелая пехота, а половина — как легкая.
Огромная эскадра двигалась вдоль западного берега Черного моря только днем, ночью корабли вставали на якоря. К концу дня 3 августа эскадра обогнула западную оконечность Крыма — мыс Тарханкут и встала на ночевку. До Херсона оставалось два дневных перехода. Опанасий и Тарквиний не сомневались в победе. Такая мощная армия и флот должны были раздавить пиратов как букашек.
Пара Букашек, базируясь на залив Донузлав, попеременно патрулировала море на подходе к Тарханкуту с запада. Кораблем снабжения для катеров, имевших совсем малую автономность, служил стоящий в заливе Комендор. Утром 3 августа Букашка-1, находящийся в дозоре, обнаружил огромную эскадру, идущую вдоль западного берега Крыма. Командир Букашки мамлей Бородулин сразу же доложился в штаб отряда.
Родионов, сообщив в Совет о подходе византийской эскадры, объявил выход всех находящихся в базе катеров по тревоге. Букашка-3 и Букашка-4 базировались в Судаке, контролируя морена траверсе Керченского пролива. Мошка-4стоял в Алустоне. Мошка-3 находился в доке на модернизации. Все остальные катера по тревоге вышли в море и 10 узловым ходом пошли на запад. К утру следующего дня все они подходили к Тарханкуту. Всего шесть Мошек. Комендор и две Букашки уже были там. Эскадра Балаклавы имела на вооружении 11 пушек и 10 крупнокалиберных пулеметов.
Бородулин доложил, что на рассвете эскадра снялась с якорей и двинулась вдоль берега на восток. Сам он находился в четырех милях мористее и вряд ли был виден с кораблей эскадры. Византийцы шли двумя длинными параллельными колоннами, по полсотни судов в каждой, держась в полутора — двух милях от берега. В голове колонн шли биремы, а в хвосте — галеры. Ветер был южным, силой два балла. Благодаря косому парусному вооружению византийцы имели ход около 3 узлов. Их эскадра растянулась на десяток миль.
Прикинув на карте расположение кораблей противника, Родионов принял решение на бой
