Ревизор: возвращение в СССР 58 - Серж Винтеркей
Вот и получается уже, что не зря я в Японию съездил. Не увидь я прямо перед глазами эту самую вывеску – очень вряд ли бы я вообще вспомнил про эту историю.
Ясное дело, очень много чего я по экономике читал из семидесятых, восьмидесятых и девяностых, но ты же попробуй сейчас вспомнить это, если никакого внешнего толчка нет.
Сегодня меня везут выступать перед каким-то Обществом любителей культуры.
Немного рискованно для меня в том случае, если члены этого общества вдруг начнут меня какими-то совсем уж узкоспециальными вопросами по культуре пытать. Нет, я-то, конечно, с моей точки зрения человек достаточно культурный и образованный. Конта от Канта и Алексея Толстого от Льва Толстого уверенно отличаю. Но мало ли, кто-то попытается копать поглубже, и я на такие вопросы ответить не смогу. Ведь чтобы все нюансы в области культуры знать, это надо по десять часов в день именно ею и заниматься. Бегать на все новые премьеры в театре, слушать музыку. Быть в курсе новых культурных трендов, которые сейчас популярны, а лет через пятьдесят станут известны только историкам культуры и старикам. Ну и все такое.
Когда бы у меня нашлось время на то, чтобы всем этим заниматься, хоть в прежней жизни, хоть в нынешней?
А с другой стороны, было бы крайне странно, если бы приехавший в Японию драматург отказался выступить перед обществом с таким названием. Так что рискну, что уж там, побеседуем.
Пока ехали, начал обновлять в памяти, что я в данный момент знаю о японской культуре. Ну, «Семь самураев», само собой, несколько известных кинорежиссеров. Кое-что я посмотрел в спецхране и в области японской драматургии перед поездкой. Если как драматург едешь, логично ожидать, что какие-то вопросы по этой теме могут быть заданы.
Так что, надеюсь, как-то удастся выкрутиться…
Прибыл в это самое общество, расположенное в двухэтажном здании, дышащем духом старины. Снова, по всем приметам, небедное это общество, если в достаточно серьезном на вид районе расположилось при японских сумасшедших ценах на недвижимость и аренду.
Думал, снова будет человек пятнадцать – двадцать, из которых часть, как положено, окажутся японскими разведчиками, пытающимися выведать у меня какую-нибудь важную советскую тайну для своих японских нужд. Но когда мы в зал зашли, то у меня впечатление возникло, что я на крупный советский завод приехал с лекцией по линии общества «Знание».
Достаточно большой зал на четыре сотни мест, три сотни в котором были точно заняты. И что интересно, когда кто-то говорит тебе об Обществе любителей культуры, то ты представляешь себе старичков со сморщенными лицами, которым делать больше нечего, как на такого рода заседания ходить. Ведь пенсия штука иногда достаточно скучная, если человек не знает, чем себя занять.
А тут смотрю, на первом ряду люди постарше, лет за шестьдесят большинству, а вот дальше молодежь в основном. Студенческая такая, сказал бы, молодежь. Надо же, как в Японии к культуре трепетно относятся!
Но это была у меня первая мысль.
А вторая мысль была, что, возможно, вот эти на первом ряду – это и есть завсегдатаи этого общества. А на все остальные ряды просто согнали студентов из какого-нибудь ближайшего института или университета, как это в СССР бы сделали в такой ситуации.
Японцы люди дисциплинированные. Более чем уверен, что и у них подобные практики существуют, и когда надо показать Японию в выгодном свете иностранцам, используются. Что это за общество из пятнадцати человек? Стыдно перед заморским гостем. А тут вот сразу такой большой зал почти полностью набит.
Значит, сильна и мощна японская культура!
Конечно, так ли это или нет, мне не узнать. Кто же мне такие вещи будет рассказывать, если ради того, чтобы меня в заблуждение ввести, все это и было устроено?
Судя по всему, только моего появления и ждали. Тут же подбежал ко мне японец лет пятидесяти в черном костюме, начал, кланяясь, показывать, что я должен пойти на сцену, тараторя по-японски. Ну что же, на сцену мы прошли вчетвером вместе с ним, и переводчицу мою прихватив. Там как раз четыре кресла и было.
Вот, кстати, приятное отличие от тех мероприятий, что у нас в СССР устраивают. Там в любом случае я стоял бы за трибуной, выступая, другие форматы не предусмотрены. А здесь, пожалуйста, всех, включая и переводчицу, посадили в кресла.
Смотрю, тут и микрофоны имеются. Один поднявшемуся с нами на сцену японцу принесли, другой мне выдали, третий моей переводчице.
Едва мы на сцене обустроились, тут же в зале несколько сидящих с краю молодых людей встали. Смотрю, у них тоже микрофоны. Ясно, будут бегать по залу, передавая микрофон тем, кто пожелает вопрос задать.
О, как тут все по последнему слову техники организовано!
Ну а потом старичок, который с нами на сцену прошел, задал первый вопрос.
– Ивлев-сан, мы рады приветствовать молодого и талантливого советского драматурга в нашей стране. Подскажите, когда вы поняли, что вы рождены быть драматургом?
Вот же, блин, хороший же вопрос. И как мне на него отвечать? Я, собственно говоря, и сейчас практически уверен, что не рожден быть драматургом.
Но отвечать все же придется. Главное, как-то всех этих любителей культуры своим ответом не обидеть… Явно не стоит рассказывать, что ко мне просто случайно как-то цыгане с неожиданной просьбой обратились…
Глава 18
Токио, офис портовой группировки якудза
Таканори Синохара, глава группировки якудза, был зол как черт. Кому же понравится, когда в твой офис совершенно нагло и беспардонно врывается заместитель директора полиции Токио с кучей претензий?
Да, естественно, еще за полчаса до его появления его люди сообщили ему, что полицейский капитан приехал к зданию Токийского театра с двумя десятками человек, и наехал на них, велев им убраться. Вот только была надежда, что полицейские не узнают, какая именно группировка якудзы находилась около театра. Все же якудз в Токио много тысяч. Авось не удастся опознать конкретно его людей и сопоставить их с ним.
Но, к сожалению, когда пять полицейских машин затормозило у его офиса и внутрь ворвался заместитель директора полиции Токио, стало понятно, что анонимность сохранить не удалось. И даже ему что-то подсказывало, что, скорее всего, полицейские действительно не смогли узнать
