Ликвидация 1946. Том 1 - Петр Алмазный
Так! Неужели сработало⁈
Глава 22
Мне надо было, чтобы он, этот четвертый, догадался понять мои слова ровно наоборот. Уловил интонации. На тех троих рассчитывать нечего, они таких тонкостей не поймают. А вот он…
Показалось, что я нечто поймал в его взгляде, в быстрых движеньях глаз. Не знаю точно — так, не так. Перегибать палку не рискнул. Угадал — хорошо, нет — и так справимся. Говорить я старался холодно, спокойно, без малейших эмоций. На криминал это действует сильней всего. Умный блатной сразу сечет, кто перед ним — обычный фраер, чепушила, свой брат фартовый или же цветной. В широком смысле чекист: хоть наш, хоть американский, хоть португальский. В корпорации разведки-контрразведки все люди, всех стран и народов становятся схожи. Конечно, настоящие спецы, рыцари кинжала и плаща, а не бумажные крысы, которых в таких заведениях хватает, и без которых тоже колесо не крутится. Но эти клерки по конторам сидят, их на реальных «стрелках» и схватках не увидишь. А бойцы спецслужб — другое дело.
Так вот, толковый «бродяга» отлично знает, что на бойца-чекиста залупаться нельзя. Себе дороже выйдет. Сам по себе боец будет отменно вежлив, твоих понятий не заденет. И ты не тронь его понятия. Тронул — ты труп. Может, не сразу. Могут даже годы миновать. Спецслужбы умеют подать месть холодным блюдом. А главное — такой человек не знает страха смерти и слова зря не скажет. Если что сказал, то сделает. Закон. Не он, значит, другие доведут. У них там один за всех, и все за одного.
Конечно, среди блатных есть конченные отморозки, которые этого не понимают. Но они долго не живут. Присутствующих я психологически просчитал. Подонки, спору нет. Но по-своему не дураки.
Мне, в сущности, не надо было создавать образ перед этой публикой. Я таков и был. Видел, что они меня поняли. Восприняли всерьез. А один из них еще глубже. Очень хорошо.
— Вот так, — закончил я. — Надеюсь, поняли. Проиграть нельзя. В этой игре на кону жизнь. Я сказал.
Обвел взглядом присутствующих. Маслов со Щетининым восприняли сказанное внешне спокойно. Боевики тоже. Но хмуро. У них жизненный опыт был проще, но сильнее. И они лучше знали манеры советских спецслужб. То есть, на собственной шкуре, скорее всего. А интеллигенты по-настоящему с нами еще не сталкивались.
— Ладно, — сказал я. — Первый акт закончен, переходим ко второму. Кто как действует. Точки сбора групп, маршруты движения. Транспорт. Что есть в активе?
Заговорили об этом. И вот тут выяснилось интересное.
По некоторым словечкам и обмолвкам я безошибочно понял, что четвертый знаком с тактикой общевойскового боя на уровне отделение-взвод. Может быть, даже рота. А это значит, что он учился либо в военном училище, либо проходил курсы младших лейтенантов, либо, минимум, оказался в полковой или дивизионной школе, где готовили сержантов, многие из которых в условиях фронта быстро становились теми же младшими лейтенантами.
К слову: случалось, что сержанты и старшины награждались «полководческими» орденами — Богдана Хмельницкого 3-й степени и Александра Невского. Хмельницкого 3-й степени, случалось, вручали даже рядовым бойцам и партизанам, а Невский зафиксирован у одного ефрейтора за всю войну.
Военное прошлое на уровне сержанта-старшины-младшего офицера у этого персонажа точно было. И дал он понять это по-умному, тремя-четырьмя оговорками, непонятными никому, кроме меня. Конечно, я и вида не подал. Продолжал дотошно расспрашивать и давать указания.
В итоге разработался такой план, что я сам ему удивился. То есть, вот действуй банда по нему внезапно, без противодействия УМГБ — да перевернули бы город и власть взяли! Реально. Вот такой я обнаружил у себя талант. Выпячивать его не стал, но когда изложил все как есть Лагунову, то примерно это и услышал:
— Ну, Соколов, ты прямо стратег!
— Присутствует, — не отказался я.
— Вот так не будь у нас спецоперация, ты бы и город захватил, а?
Я скромно улыбнулся.
Но шутки шутками, а объем работы на Управление упал огромный. Подготовить крупную войсковую операцию, да еще скрытно — задача практически невозможная. Возможно минимизировать утечку. И выполнять этот огромный негласный объем чем скорее, тем лучше.
Между тем я не забывал поддерживать контакт с Верой. Она была на подъеме после хороших известий. Мы находили возможности встреч наедине, она мне четко докладывала о настроениях Щетинина. На контакт с Масловым не выходила из предосторожности, и была права. Сейчас все обострилось до предела. К тому же, обладая тонким аналитическим умом, она и так угадывала многое, в частности нелады между гражданскими заговорщиками и Сурковым.
— Мне кажется, они его боятся по-настоящему, — сказала она. — Да и я бы побаивалась. У этой сволочи ничего человеческого за душой нет. При том, что соображает он хорошо. И даже очень.
— Ну уж, если целый стройбат смог подмять под себя… — произнес я задумчиво.
Вера презрительно фыркнула:
— Тут ему Проценко с Зайцевым помогли. Один от жадности обезумел, другой сразу родился идиотом. Сошлись звезды! Ладно, один сам себя наказал, а другой ведь так залетит, что небо с овчинку покажется.
— Ну что ж! Как говорится, глупость — самая дорогая вещь на свете. Платить за нее приходится дороже всего.
Однако, этот разговор навел меня на мысль, которая не знаю, почему раньше не пришла в голову. Но лучше поздно, чем никогда — и я немедленно устремился к Лагунову.
По пути, естественно, все хорошо продумал, прокачал, разложил по полочкам. Обошелся без шпаргалок.
Адъютант в приемной начальника Управления так вымуштровался за последние дни, что меня пропускал беспрекословно:
— Здравствуйте, товарищ майор! Вы к Николаю Михайловичу? Проходите, пожалуйста! У него Покровский, но вас приказано пропускать в любое время.
— Благодарю, — суховато обронил я и открыл дверь кабинета:
— Товарищ полковник! Майор…
— Входи, майор! Вовремя.
Начальник и его зам уже не стеснялись спрашивать моего мнения по существенным вопросам. Знали, что я и дельный совет дам, и субординации не нарушу ни на грамм. Разговор зашел о том, как лучше нейтрализовать четверку банд, поддерживающих мятеж. Смотрели карту города, прикидывали так и этак, искали наилучший вариант. Нашли. И после этого я сказал:
— Товарищ полковник, мелкие банды, конечно, ликвидировать необходимо, но это ведь не главная задача. Главная — стройбат. Как справиться с этой группировкой?
Полковник внимательно посмотрел на меня.
— Есть соображения?
— Есть.
Бесспорно, эта была наша главная головная боль, только об этом и толковали, проигрывали одну модель действия за
