Крест за Базарджик - Андрей Владимирович Булычев

– Заночевали турки, – доложился он Гончарову. – Но, наверное, как раз в это время и поднимутся. Дорогу-то всё лучше и лучше видать.

– Так, братцы, нам ещё до места переправы через реку часа три ехать, – пояснял Тимофей своим унтер-офицерам и командирам пятёрок. – Как раз там примерно и может нас нагнать погоня. Поэтому вот как мы поступим. Отряд переправляется, и половина его уходит в сторону Козлуджи с языком. Остальная половина заляжет у брода и будет ждать появления турок. Попробуем их отпугнуть и потом отскочить. Унтер-офицер Чанов, вы старший в уходящей половине. Языка доставите командиру полка лично. Не перебивать! – рявкнул он, увидев, что тот хочет что-то возразить. – Со мной останется отделение Блохина и пятёрка Ярыгина. А ты, Иван, смотри, чтобы с языком ничего не случилось. Вёрст пять от реки отъедете, и потом посылай вперёд пару всадников на самых резвых конях. Там уже наша земля начинается, глядишь, на казачий разъезд натолкнутся и помощь запросят.

До знакомой переправы доскакали экономной рысью. Клушин с двумя драгунами сразу перемахнул через реку и отыскал лодку именно в том месте, где её и оставляли. Вьюки и языка перевезли на ней, и уже потом драгуны вместе с конями переплыли на противоположный берег.

– Уходите! – Гончаров махнул рукой. – Иван, сразу большой аллюр коням не давайте! И гонцов вёрст через пять только посылай!

– Понял, ваше благородие! – отозвался Чанов. – Но-о! – хлопнул он по крупу лихачёвского коня, на котором ехал язык. – Фролка, пристраивайся вплотную к турку. Вперёд, братцы, рысью марш!

– Вот упрямый же ты человек, Архип Степанович, – ворчал, вглядываясь в противоположный берег, Тимофей. – Мало того что тут остался и не ускакал вместе с Чановым, как я хотел, так ещё и от коней отошёл.

– Ваше благородие, ну не серчайте вы ради Бога, – произнёс виновато Клушин. – Кони все рядком стоят позади, чего их смотреть, повод только сдёрнул с кола, прыг в седло – и скачи. А мой-то ох и резвый, ну на кой ляд я с Чановым на нём трястись буду? Уж я лучше тут, с вами. А за вьючными Андрейка Медведев приглядывает, хозяйственный парень. Вы, ежели что, его потом в денщики берите.

– Чего говоришь-то, Степанович?! – бросил возмущённо прапорщик. – У меня есть уже денщик, упрямый, правда, ворчливый, как дед, но свой же.

– Сипахи! – выкрикнул лежавший под соседним деревом Блохин. – Похоже, головные!

С восточной стороны, из перелеска, на вытянутой вдоль реки дороге показалось несколько всадников.

– Семь, восемь, девять, – считал их Гончаров. – Десяток, точно головной дозор. – И отжал курок на мушкете. – Без команды не стрелять! Пусть в реку зайдут.

– Без команды не стрелять, без команды не стрелять, – полетело по залёгшей среди зарослей цепи.

Меж тем всадники подъехали к берегу и, о чём-то переговариваясь, остановились возле среза воды.

– Ну же, не спешите, сколько часов ведь ехали, утомились, небось, – пробормотал, разглядывая турок из-за куста, Тимофей. – Коней напоите, сами охладитесь, день жаркий будет, куда вам спешить.

Словно услышав его, как видно старший дозорного десятка, что-то прокричал, и сипахи, загомонив, начали спрыгивать из сёдел.

– Вот так, молодцы, – опуская ствол, прошептал прапорщик. – Ещё бы на обед расположились.

Дозорные, разойдясь по берегу, меж тем завели коней в воду и начали их поить.

«Полчаса форы у Чанова уже точно есть, – размышлял, разглядывая турок, Тимофей. – Если бы этих ещё тут придержать хоть немного, тогда точно ребятки уйдут. А вот по нам не знаю, ну хлопнем мы этот десяток, отгоним от переправы основной отряд, так он же в другом месте переправится и нам же дорогу к отступлению отрежет».

Сипахи тем временем, напоив коней, вывели их на берег и о чём-то оживлённо переговаривались, наконец, как видно, самый старший принял решение, и двое всадников, отделившись от всей группы, скинув с себя сапоги и одежду, зашли в реку.

– Не стрелять! – передал приказ по цепи Тимофей. – Если полезут в кусты – резать ножами!

Пройдя от берега до того места в реке, где им было по плечи, далее уже турки поплыли. Несколько раз они останавливались и скрывались под водой, только торчали их ладони на поверхности.

– Глубину меряют, – прошептал лежавший рядом Клушин.

Вот они добрались до более мелкого места и не спеша, отфыркиваясь, вышли на берег.

«Если пойдут обыскивать заросли, точно на нас наткнуться, – подумал Тимофей и подобрался, вытаскивая из ножен каму. – Ну же!»

Разведчики поглядели на хорошо различимые на песке оттиски копыт. Прошли по следу до кустов, но заходить в них не стали и, развернувшись, побрели обратно к воде.

– Уф-ф, – выдохнул Тимофей, убирая кинжал в ножны. – Ну что, сразу переправляться будете или отряд подождёте?

Как видно, старший дозора решил ждать, и его воины расселись на берегу.

– Перекусывают, – прошептал Клушин. – Вон чегой-то из торб вытащили и жуют.

– Да, небось, тоже, что и мы на ужин, – предположил подползший Лёнька. – В одном ведь селе с нами были. Только мы на обмен и за серебро всё брали, а они властью хозяйской. Иванович, всё равно ведь на наш берег рано или поздно полезут. Шуганём мы их, конечно, но долго ведь его не удержим. Я вот что сказать хочу, вы нас потом с Рябым, со Стёпкой, тут оставьте, а сами вслед Чанову отскакивайте. У нас кони резвые, мы попалим с бережка маленько, покажем, что оборону держим, и за вами потом отскочим.

– Посмотрим, – произнёс Тимофей. – Сейчас слово за турками, как они себя поведут. Ты, главное, Лёня, из штуцера не спеши стрелять, выбери самую важную цель и только тогда спускай курок.

– Не волнуйся, Иванович. Лишь бы она была, эта цель, а уж я постараюсь.

Прошло совсем немного времени, и сидевшие на противоположном берегу турки встрепенулись.

– Едут, – выдохнул Клушин. – Вот они, вашбродь.

– Вижу, – процедил, разглядывая показавшийся конный отряд, Гончаров. – Сотня, а скорее всего, и больше, и все всадники, как и говорил Смирнов, одвуконь идут.

Один из дозорных поспешил навстречу подъезжавшему отряду, а остальные его воины, заскочив на коней, застыли в ожидании команды.

– Вот он где, самый старший, Лёня. – Гончаров протянул руку, указывая на всадника в белой чалме. – Видишь, какой важный. А вокруг него, похоже, охранный десяток. Так что непростая цель.

– Ничего, авось откроется, – пробормотал, устраивая поудобнее штуцер, Блохин. – Как только вы залпом ударите, и я следом стрельну.

Как видно доложившись начальству и получив от него нагоняй, десятник дозора с грозными криками подскочил к своим людям, и они разом ринулись в реку.

– Понеслось, – пробормотал Тимофей, прижимая приклад к плечу.