Крест за Базарджик - Андрей Владимирович Булычев

Расположились в центре, на небольшой сельской площади подле колодца. Спрятавшиеся при виде военных местные потихоньку начали выходить из домов, и уже образовался своеобразный торг. Подносили в кувшинах молоко и простоквашу, фрукты, виноград, сыр и лепёшки.

– Лёнька, Ваня, глядите только, чтобы без хмельного! – прикрикнул, поднося ведро с водой Янтарю, Гончаров. – А то я вижу, что там местные в кувшинах подсовывают. Не дай Бог узнаю, что кто-нибудь просто пригубил! Пришибу!

– Не переживайте, Тимофей Иванович! – откликнулся Блохин. – Дураков нет! Порядок все знают!

– Ваше благородие, расспросил я языка, пока ехали, – обратился к командиру взвода Чанов. – Как увидал, что его увозят, гонор-то с него спал, а то всё ведь брыкался. Так вот, как я понял, что он мне через пень-колоду разъяснил, в Варне этой тысячи две с хвостиком всего турок. Велено им на крепости все порушенные нашими укрепления восстановить и никуда пока не лезть. Провианта и припасов в крепости мало совсем, поэтому ни о каком большом войске, чтобы его там держать, пока и речи не идёт. А если вдруг русские снова большими силами подойдут, то велено было Варну оставить, потому как укрепления там сейчас слабые и пушек совсем мало, и уходить из неё за протоку. Вот они и сторожили паром, потому как это главный путь к отступлению, ну и по морю, конечно, можно, хотя, говорит, побаиваются наших кораблей.

– Как же ты с ним изъясниться-то сумел, Ваня? – покачав головой, поинтересовался Тимофей. – Я вон пытался учить турецкий, но и пары фраз толком связать не могу.

– Да это не всё ведь языком, ваше благородие, – усмехнувшись, сказал унтер-офицер. – Где-то и на пальцах показать можно, а про корабли и про море он вообще на песке прутиком рисовал, и я только потом лишь смекнул, о чём это он бормочет.

– Ладно, это хорошо, что ты его понял, Ваня, – заметил Гончаров. – Теперь бы только до штабных довезти.

– Вечереет, – произнёс, подойдя, Блохин. – Может, в селе заночуем, а Тимофей Иванович? Темень тут быстро накатывает. Ещё часок – и дорогу толком не разглядишь, шагом будем плестись. А тут и крыша над головой, отдыхать лучше.

– Ты что скажешь, Иван Ильич? – покосился на Чанова Тимофей.

– Так-то оно, конечно, в селе лучше ночевать, – задумчиво проговорил тот. – Но если и правда за нами погоня, то и она к селу будет спешить. Для турок ведь тоже лучший отдых ночью под крышей, вряд ли им самим нравится по неизвестной дороге в темноте шарахаться.

– Вот! Всё правильно! – воскликнул Гончаров. – Я тоже так же думаю. Про погоню, что она есть, не могу утверждать, но уверен, что опасаться её нам определённо следует. Как бы наше командование поступило, если бы у нас далеко в тылу турки переправу спалили и офицера выкрали?

– Так понятно, что погоню бы вслед выслали, – уверенно заявил Чанов. – Уж сотню казаков – это точно. А то и две.

– Ну да-а, это верно, – согласился Блохин. – Пойду тогда я ребят потороплю.

Прошло немного времени, и в сгущавшихся сумерках отряд драгун выскочил по слабо набитой дороге на запад.

– Марк, останешься со своими у села, – распорядился прапорщик. – Часа три около околицы скрытно постоите, если ничего интересного не будет, значит, уходите вслед за нами. Мы немного отойдём и встанем на отдых у дороги.

Коням, да и людям, требовался отдых, поэтому далеко в темноте не отъезжали. Вёрст через пять остановились на примеченной ещё в прошлый проход полянке рядом с дорогой и озером, в которое впадал небольшой ручей. Расседлали коней и, спутав им ноги, пустили пастись.

– Костры не разжигаем, вьюки и оружие держим под рукой, – распорядился командир взвода. – Снедь в селе наменяли, так что перекусываем и отдыхаем. Подъём будет затемно. Первая смена караула – за пятёркой Ярыгина, вторая – за пятёркой Рожкова, третья будет за пятёркой Ковригина.

– Вашбродь, сюда ступайте, – позвал Тимофея Клушин. – Под кустиком вам постелил. Садитесь пока, покушайте. Вот мясо в вощанке, холодное оно, конечно, но ничего, проверил его – не заветрилось. Это то самое, которое ребятки из османского караула из котлов прихватили. Тут же лепёшечка, лучок из села и сыра кус. А это вам гостинец. – И открыл тряпицу. – Виноград и сливы, ох и сладкие. Я промыл всё в ручье, не переживайте.

– Спасибо, Степанович, – поблагодарил денщика Тимофей. – На руки мне польёшь?

– Полью, ваше благородие. – Дядька с готовностью подхватил прислонённое к дереву ведро. – Не надо флягу, вот же есть вода. Холодная, из ручья её только зачерпнул.

– Садись, Степанович. – Тимофей кивнул на полог. – Садись, садись, а то мне одному еда в горло не полезет. И бери не стесняясь, мне одному много. Завтрака у нас не будет, а мясо точно в такой духоте испортится. Да садись, я же сказал!

– Ну, я тут тогда с краешку, – произнёс Клушин, повинуясь.

Драгуны поужинали и вытянулись на разостланных конских потниках и вальтрапах, лагерь спал, и только маячили в темноте часовые…

– Ваше благородие, ваше благородие! – знакомый голос словно бы выхватил Тимофея из глубокого омута. – Я это, вашбродь, Ярыгин, – опасливо косясь на направленный пистоль, представился Стёпка. – Гонец от Кудрявого, ну то есть от Смирнова Марка, прискакал. Говорит, что турки в село заехали.

– Турки?! – Гончаров вскочил на ноги. – Где гонец?!

– Тут я, ваше благородие! – Из-за спины Ярыгина выступила тёмная фигура. – Драгун Казаков.

– Сколько турок?! Что делают?! Дозор посылали в нашу сторону или все на отдых встали? – забросал его вопросами прапорщик.

– Сколько точно – не разглядели, вашбродь, – ответил Гришка. – Ну, около сотни точно их было, а может, и того больше. Дозор не посылали. Ну, то есть сразу они точно никуда не посылали, – поправился он. – А вот как потом, я не знаю, мы понаблюдали маненько, и меня потом к вам с вестью отправили. Марк наказал передать, если что непредвиденное случится, он ещё одного гонца к вам пошлёт, а так-то пару часов побудет там для уверенности и потом нас нагонит.

– Что ещё приметили?! – бросил Гончаров.

– Сипахи это, вашбродь, – уверенно заявил Казаков. – Одвуконь. Потому как за каждым верховым ещё и заводной шёл. В селе шум был сильный. Видать, турки местных гоняли.

– Одвуконь, одвуконь, – повторил Тимофей. – Плохо. Отдохнувшие и со сменными конями, они нас быстро завтра нагонят. А нам ведь ещё идти весь завтрашний день. Взвод, подъём! – рявкнул он, подобравшись. – Седлай коней. Выступаем!

Шли всю вторую половину ночи, уже на рассвете, пройдя Белославское озеро, командир дал полчаса отдыха, как раз тут их и нагнал