Тень «Пересмешника» - Артём Март

— Принимается, — сказал я ему с улыбкой.

Бычка вздохнул. Уставился за горизонт.

— Ну и хорошо, — сказал он. — Ну и хорошо.

Где-то через сорок минут мы спустились в ущелье по пологому склону, которым равнина в этих местах заворачивала между гор и продолжалась там дном этого самого ущелья.

Шли не спеша, аккуратно, держа наготове оружие и тяжёлые пулемёты БТРов.

Внезапно командирская машина остановилась. Вслед за ней встали и все остальные.

От внезапного торможения Бычка чуть не слетел с брони, но, чертыхнувшись, успел за что-то зацепиться.

— Зараза! Че стали⁈ — выругался он.

Остальные бойцы напряглись. Я видел, как их взгляды гуляют по бугристым, острым вершинам гор, которые оказались по обе стороны от нас. Сами солдаты вцепились в своё оружие, готовые в любую минуту ответить врагу, если до этого дойдёт.

На вопрос Бычки ответил Муха.

— Всем отделениям, — начал он по рации, — вижу БТР. Ниже по ущелью, примерно в километре от нас. Как слышно? Приём.

— Вас понял, «Ветер первый», — отозвался Андро в канале связи.

— Принял, «Ветер первый», — сказал Мухе я.

— Хорошо. Максимальная готовность. Движемся дальше. Подойдём метров на триста. Всем машинам — начать движение.

Застывшие БТРы почти разом заревели двигателями. Командирская машина грузно сдвинулась с места. Её колёса валко завертелись, поднимая пыль. Наши бронетранспортёры пошли следом.

Следующие несколько минут мы ехали в полном молчании. Потом, когда мы приблизились к брошенной машине метров на триста, поступила команда остановиться.

— «Ветер два», — Муха принялся раздавать команды, — занять круговую оборону вокруг машин. Готовь пулемёты и гранатомёт на случай засады. Прикрыть остальных. Выполнять.

Я наблюдал, как Андро приказал своим спешиться. Как его бойцы, залегая за камнями и складками местности, быстро организовали кольцо вокруг наших машин.

— «Ветер три», — продолжал старлей, — стрелковой цепью вперёд. Занять господствующие высоты над бронемашиной. Контролировать подступы. Ждать дальнейших указаний.

— Есть, — ответил я. — Давай, парни, пошли.

Я, Бычка, Пчеловеев, Звягинцев и Матовой спустились с брони. Короткими перебежками, прикрывая друг друга, двинулись вперёд по каменистому, усыпанному крупными булыжниками дну ущелья.

БТР стоял несколько ниже. Тропа здесь спускалась, и машина как ни в чём не бывало застыла, прижавшись к правой стороне ущелья.

Когда мы выдвинулись метров на пятьдесят, я приказал группе разделиться: мы с Бычкой поднялись по левому склону, остальные — по правому. Там моё отделение заняло позиции в скалах и за камнями.

— Экипажам бронемашин, — продолжал отдавать тем временем приказы Муха, — повышенная готовность. Двигатели не глушить. Наводчикам — смотреть в оба.

Мы с Бычкой заняли позицию на некотором удалении друг от друга, но так, чтобы постоянно быть в радиусе видимости у товарища. Пулемётчик залёг повыше, за суховатым кустом можжевельника, что рос там, где склон выходил на относительно ровный участок и только потом поднимался выше, к скалистым вершинам.

Я прошёл немного вперёд, так, чтобы заброшенный БТР можно было хорошо рассмотреть в бинокль. Сел за большим камнем.

Остальные парни рассыпались по склону, инстинктивно соблюдая меры маскировки, да так, что неподготовленному глазу их было не заметить.

— «Ветер три», — позвал меня Муха, — что видишь?

Я поднял висящий на груди бинокль. Припал к окулярам.

БТР спокойно себе стоял у огромного, не меньше двух метров в диаметре камня, вдоль которого куда-то к вершинам поднималась хорошо видимая тропа.

При этом визуально машина казалась совершенно нетронутой. Она стояла ко мне задом, и морду БТРа рассмотреть я не мог, равно как и правую тройку колёс, которую машина спрятала от меня собственным бортом. И всё же сейчас я не мог сказать, что машину подбили.

Да только я заметил кое-что другое. Кое-что очень любопытное.

— На связи «Ветер три». Машина кажется нетронутой. Колёса не спущены, все люки, кроме бокового и люка механика-водителя, закрыты. Вижу вокруг машины вещи отделения. Повторяю: вокруг машины разбросаны вещи отделения.

Несколько мгновений в динамике рации было тихо. Потом Муха спросил:

— Не понял тебя, «Ветер три», что значит — вещи?

— Вижу каски, подсумки, вещмешки. Какие-то мелкие предметы. С такого расстояния не рассмотреть.

— Понял тебя, — голос Муха прозвучал несколько озадаченно, — оружие? Признаки стрелкового боя? Тела или кровь? Может быть, следы волочения тел? Что-нибудь есть?

— Никак нет. Ничего этого. Повторяю: кроме вещей ничего нет.

— Вас понял, «Ветер три». Ждите дальнейших указаний.

Я задумался. Ситуация была странной. Отделение явно покинуло машину не в спешке. Иначе они бы распахнули все люки, чтобы выбраться наружу.

Кроме того, машина не выполняла каких-либо манёвров. Она не готовилась к обороне, не развернулась для отступления. Отсюда, с высоты, казалось, что БТР просто подошёл к тропе и экипаж, избавившись от касок и груза, который несли на себе бойцы, просто ушёл куда-то в горы. Но зачем скидывать каски? Зачем оставлять патроны, аптечки и припасы? С условием того, что признаков боя или засады нет, это казалось бессмысленным.

— «Ветер три», — снова вышел на связь Муха, — оставь своих на позициях. Сам спускайся. Пойдёшь к машине в составе моей группы.

— Есть, — ответил я.

Я медленно поднялся. Жестом приказал Бычке и остальным оставаться на местах. Сам принялся пробираться по крутому склону вниз, ко дну ущелья.

Там, на позициях, за камнями, уже залегли и ждали меня Муха, Волков, Махоркин и ещё двое бойцов — Смыкало с Филипенко.

— Значит так, — сказал Муха, когда я приблизился к ним и сел на колено рядом со старлеем, — приближаемся метров на пятьдесят. Попробуем осмотреть машину лучше.

Мы выдвинулись. Торопливо, используя складки местности и следя за вершинами, приблизились к машине. Муха вручил Махоркину бинокль.

— Что видишь, Игорёк?

Махоркин, лёжа между камнями, поправил свой АКС-74У, чтоб не мешался. Уставился в бинокль. Некоторое время он рассматривал машину.

— Ходовая вроде цела, колёса не спущены, — заключил он, — на моторном отсеке или отсеке экипажа повреждений не вижу. Следов огня — тоже. Отсюда я б сказал, что машина на ходу, товарищ старший лейтенант.

Муха, сидевший рядом, задумался. Он нахмурился, уставившись куда-то вперёд.

— А ты что думаешь, Саша? — спросил он у меня.

— Они спокойно подъехали к нужной им тропе. Знали, куда идти, — сказал я, — спокойно выгрузились и пошли вверх. А вот экипаж остался в машине, сразу не вышел.

— Почему ты так