Страна Арманьяк. Книги 1-7 - Александр Вячеславович Башибузук

Кастельмора, графа д’Артаньяна, генерал-лейтенанта Франции, прообраза знаменитого героя романов Дюма, с его средневековой гравюры.

— Оставьте, бастард. Я поступил по велению своего сердца и ни о чем не жалею. Но вы мой должник. Барона де Монфокона должен был убить именно я. И я вам этот долг еще вспомню, — рассмеялся виконт.

— Как барон оказался здесь?

— Приехал вчера, рассказал, что убил вас в честном сражении. Меня немного насторожило то, что он прибыл один, без свиты и своего отряда. Но, к сожалению, я не обратил особого внимания на это. Как раз прибыли сеньор де Кастельно де Бретену с аптекарем мэтром Гернадоном и предъявили мне приказ руа допустить их к контессе. Барон присоединился к ним, и… В общем, вы уже знаете, чем это закончилось. Я протестовал, но они уверили меня, что не нанесут ей вреда.

— Я действительно сражался с отрядом барона. Я и мой эскудеро уничтожили его полностью.

— Как? Весь? — изумился виконт.

— Да, около двадцати человек. Но не стоит удивляться. С нами был Бог, так как мы сражались за правое дело. Де Монфокон перед этим вырезал приют для паломников ордена доминиканцев и лично подвергнул пыткам их приора, отца Иакова. Так что Господь вложил меч мщения в мои руки. Но… после того как погиб весь его отряд, даже его пажи, которых он заставил сражаться, де Монфокон не принял бой, а позорно сбежал…

— Святая дароносица!.. — воскликнул виконт. — Как он мог… Эта собака недостойна носить золотые шпоры.

— Именно так, но уже не стоит об этом разговаривать. Он получил свое. Виконт, у меня есть время задать вам еще один вопрос?

— Задавайте. Я подниму тревогу именно в тот момент, когда обнаружу, что барон и аптекарь закололи друг друга. Вас же буду искать только как свидетеля, способного пролить свет на это загадочное событие, — ухмыльнулся виконт.

— Как Жанна попала сюда и какую роль вы в этом сыграли?

— Я сумел во время резни в Лектуре спасти контессу и ее свиту. Солдатню уже никто не контролировал. Вы уже знаете, что случилось с вашим батюшкой?

— Да, виконт. Не будем на этом останавливаться.

— Хорошо… Хоть он и был номинально моим врагом, я все равно преклоняюсь пред его смелостью и доблестью. Упокой Господь душу этого мудрого и храброго человека… — Виконт перекрестился. — Так вот. Его преосвященство кардинал Жоффруа приказал мне сопроводить контессу в этот замок и содержать ее тут до распоряжений Луи. Остальное вы уже знаете… Но, Жан… вам пора.

— Еще раз, виконт: вы мне теперь друг и брат, — я снял с пальца перстень, доставшийся мне от де Граммона, который я, к счастью, забыл снять перед отправкой в замок. — Примите этот перстень в дар как залог нашей дружбы.

— Воистину щедрый подарок… — Виконт рассмотрел перстень и сразу надел его на палец. — Я принимаю вашу дружбу, Жан. Не переживайте, контесса будет погребена достойно своего положения и по христианскому обычаю. А теперь — вперед. Помните, у вас всего половина часа…

Как только я пересек крепостной ров, спало наваждение, которое и руководило всеми моими поступками в замке. Я опять стал Александром Лемешевым и одновременно с этим на меня напал холодящий кровь ужас.

Твою же мать… Как? Как я умудрился совершить столько глупостей? Воистину совсем ума лишился. Такое только в страшном сне может присниться. Заколол двух человек в замке, полном солдат, и благополучно свалил… положительно у меня с мозгами не в порядке.

Бастард… Бастард! Это не я. Черт… Я даже не говорил во время этого ужаса своим языком. Одна возвышенная благородно-куртуазная хрень. Фу… Мама дорогая… Пронесло…

Вместе с постэффектами от совершенных поневоле безумств, пришла тихая грусть. Как ни крути, в этой эпохе я все-таки бастард д’Арманьяк. Живу его жизнью, ношу его имя, вынужден продолжать его дело… черт возьми, я уже и в мыслях называю себя его именем!

И… и переживаю его потери как свои. Да… Как ни крути, именно я потерял сейчас свою любимую женщину и своего еще не родившегося сына. И именно мои слезы сейчас льются от бессильной злости…

Ну, Паук… Не знаю, как случилось в исторической действительности, вряд ли благоприятно для бастарда, но в моем варианте будет совсем по-другому. Я перепишу старую шлюху-историю на новый лад. Присягаю своей жизнью.

А теперь надо как можно быстрее добраться до Тука…

Погонял несчастного мула так, что он пал без сил примерно за пару сотен метров до того места, где меня ждал шотландец с лошадьми.

Оставшееся расстояние преодолел бегом, по пути крикнув смазливой пастушке, гнавшей коз, что дарю ей мула, лежащего на дороге впереди нее.

Влетел в лесок и стал быстро срывать с себя монашеское одеяние.

— Ну как, монсьор? — Тук подскочил и стал помогать мне.

— Всё сделал. Гореть в аду портному, придумавшему эти дурацкие шоссы… — Споткнулся в спешке и рухнул в кусты.

— Как — всё? — восхищенно ахнул шотландец и помог мне встать.

— Так… Неси кольчугу… де Монфокон уже в аду…

— Господи, чудесны произволения твои! — воскликнул Тук. — Надеюсь, что эта скотина познала муки перед смертью.

— Не знаю… Плевать… Но он сдох… Доспех давай, орясина, через пять минут за нами вышлют погоню…

— Плевать, монсьор! — Тук затянул ремни на кирасе. — Мне уже ничего не страшно. С вами Бог, ваша милость, иначе нельзя сказать. Только по его воле можно совершить такой подвиг. Куда мы сейчас?

— В Арагон! Я подниму весь мир против ублюдка Паука…

— Поднимете, никуда от вас мир не денется, а вот верного эскудеро, при благородном кабальеро, орясиной обзывать негоже. — Тук строптиво фыркнул и поправил наплечник. — Я тут, можно сказать, весь измаялся, вас поджидая, уже штурмом замок брать собрался, а вы — орясина…

— Тук… Ты мне больше, чем эскудеро. Понял? — Хлопнул оруженосца по плечу. — Понимаю, что негоже тебя хаять, но это я любя.