Меткий стрелок - Алексей Викторович Вязовский

пара каких-то городских чиновников, которых я видел впервые.

Мистер Дэвис произнес короткую, но пафосную речь о мужестве, самоотверженности и законе, который, пусть и не всегда быстро, но карает злодеев. Потом он вручил мне конверт.

— Мистер Уайт, здесь чек на пятьдесят тысяч долларов. Это награда, обещанная семьей Корбетт за спасение Маргарет. Мы вам безмерно благодарны.

Я открыл конверт. Пятьдесят тысяч. Все честь по чести. Но радости почему-то не было. Была усталость и странная пустота.

— Семья Корбетт также берет на себя все расходы, связанные с вашим лечением, мистер Уайт, — добавила тетя Элеонора с ледяной вежливостью. — И если вам понадобится какая-либо помощь в будущем… вы можете на нас рассчитывать. Мы готовы оплатить ваше лечение на водах в Европе.

Какая мелкая манипуляция. Меня пытаются сплавить прочь.

Маргарет стояла рядом, ее глаза сияли. Она подошла ко мне и тихо сказала:

— Спасибо, Итон. Еще раз. Вы спасли мне жизнь.

Возле конторы уже сновали газетчики. Стоило мне только выйти наружу, как по глазам ударили вспышки фотоаппаратов.

— Мистер Уайт! Пару слов для Портленд Ньюс! — кричали они.

Завтра мое имя, пусть и вымышленное, будет во всех газетах. Вместе с фотографией, которую наверняка испортит какой-нибудь пронырливый репортер. Известность, которой я так хотел избежать.

* * *

Мы вернулись в виллу поздно. Уставише тетя Элеонора и Артур сразу удалились к себе. Мы с Маргарет остались одни в огромной гостиной. В камине потрескивали дрова, отбрасывая причудливые тени на стены.

Пемброк бесшумно появился, предложил вина. Маргарет кивнула. Дворецкий принес бутылку красного вина и два бокала на серебряном подносе, разлил и так же бесшумно исчез.

Мы сидели молча, потягивая терпкий, ароматный напиток. Напряжение дня спадало. Тишина была уютной, не давящей.

— Почему все-таки золотодобыча? — наконец прервала молчание девушка — Вы бы могли найти себя на полицейской службе.

— Не сильно люблю подчиняться чужим приказам — ответил я — А насчет золота… У меня есть чутье.

Говорить про то, что следующим летом на реке Клондайк откроют громадные запасы желтого металла и в Штатах начнется сущее безумие — я не стал. У меня только-только начало складываться понимание, что и в какой последовательности следует делать. И я боялся спугнуть это едва забрезживший в голове план.

— Знаете, Итон, — сказала Маргарет, глядя на огонь. — У моего отца была старинная музыкальная шкатулка. Он любил ее заводить по вечерам.

Она встала, подошла к резному комоду у стены, открыла крышку небольшой инкрустированной шкатулки. Полилась тихая, нежная мелодия — вальс.

— Потанцуем? — она обернулась ко мне, и в ее глазах плясали искорки.

Я колебался. Мое плечо… Да и танцевать я толком не умел — сейчас отдавлю ноги этой хрупкой девшуки. Но отказать ей было невозможно.

— Боюсь, я неважный танцор, мисс Корбетт.

— Наедине просто Марго!

Ого. А это уже заявка. На что-то большее, чем просто вежливое общение. Я встал, девушка подошла ко мне, положила одну руку на здоровое плечо, в другую взяла мою правую ладонь.

— Пока медленно. Я покажу правильный шаг

Мы закружились по комнате под тихую мелодию шкатулки. Близость Марго пьянила сильнее вина. Я чувствовал тонкий аромат ее духов, тепло ее руки, видел ее лицо совсем рядом — чуть раскрасневшееся, с полуулыбкой на губах. Чуть-чуть прижал ее к себе. Немного больше, чем позволяли приличия. Как отреагирует?

Не отстранилась. И даже больше — сама прижалась ко мне. Отлично, значит, двигаемся дальше.

Музыка закончилась. Мы остановились посреди комнаты, все еще держась за руки. Молчали, глядя друг другу в глаза. Воздух между нами, казалось, искрился.

И я не выдержал. Наклонился, медленно взял за подбородок девушки и поцеловал ее. Осторожно, почти невесомо. И тут она не отстранилась! Ответила — сначала робко, потом смелее. Ее руки обвили мою шею, притягивая ближе. Поцелуй становился глубже, требовательнее. Все мысли о прошлом, о будущем — все улетело прочь. Была только эта минута и губы Маргарет…

* * *

Тепло ее рядом, запах волос на подушке, сбитое дыхание, стихающее в тишине спальни — все это обрушилось на меня после бури, выплеснувшей наружу месяцы напряжения, одиночества и бесконечной игры со смертью. Маргарет лежала, уткнувшись лицом мне в плечо, тонкие пальцы судорожно сжимали простыню. Легкая дрожь все еще пробегала по ее телу.

Я осторожно провел рукой по ее спине, ощущая гладкость кожи под тонкой тканью нижней рубашки, до которой добрался с таким трудом, путаясь в бесконечных крючках и лентах вечернего платья. Раздевать Маргарет пришлось в незнакомой, темной комнате, куда девушка провела меня тайком после поцелуя в гостинной. И это явно была не ее спальня и уж тем более не моя.

Я притянул Марго ближе, коснулся губами виска. Она подняла на меня глаза — огромные, потемневшие, влажные от слез, но уже без страха. В них плескались удивление, растерянность и что-то новое, еще не оформившееся — доверие, помноженное на только что познанную близость.

— Итон… — прошептала она одними губами.

— Тшш… — я мягко провел пальцами по ее щеке. — Все хорошо. Спи.

— Что ты! Я должна вернуться в свою спальню. Слуги все сообщают тете Элеоноре!

Вот же черт.

— И ты должен помочь мне одеться обратно. Служанку звать нельзя.

Девушка вздохнула. А я понял, что «Хьюстон, у нас проблемы». Марго то оказалась девственной.

— А как же кровь на рубашке? Заметят!

— Я ночью все застираю сама. И спрячу.

Вот чему жизнь в пещере учит!

* * *

Проснулся я незадолго до рассвета, уже в своей комнате. Быстро оделся, стараясь никого не потревожить, тихо прошел вниз. Миновал кухню, в которой уже горела плита, а кухарка начинала готовить завтрак, потом нашел коридор, в который выходили комнаты слуг. В одной из них спали все трое банноков. Которые мигом проснулись, стоило мне войти внутрь.

— Вставайте! — тихо произнес я. Индейцы меня порадовали — никаких вопросов, никаких жалоб. За месяцы тренировок они привыкли к дисциплине.

Через десять минут мы уже выбегали из усадьбы в предрассветный парк. Первый снег, выпавший было недавно, растаял без следа, оставив после себя лишь сырость и грязь под ногами. Воздух был влажным и холодным, пахло прелой листвой и землей. Мы бежали в хорошем темпе, пар вырывался изо рта белыми клубами.

После пробежки — стрельба. Сегодня отрабатывали стрельбу в движении, с перекатами и прикрытием друг друга. Сложное упражнение,